И было так странно теперь, что кто-то другой защищал меня от него - человека, который прежде защищал меня…
Нет. Не защищал. Всего лишь использовал. Так, как ему это было удобно.
- В чем дело? - донесся до меня спокойный голос Рамиля, обращавшегося к Славе.
- Отойди, - бросил тот в ответ. - Мне нужно поговорить со своей женой.
Он особенно выделил последние два слова, но Рамиль даже не шевельнулся.
- Тогда советую вам сменить тон, - только и заметил на это.
Я сделала глубокий вдох. Заступничество Рамиля было мне приятно, но я понимала: невозможно измениться, идти вперед, стать самостоятельной, если, как и прежде, прятаться за чью-то спину, полагаться на кого-то, кроме себя самой…
Я решительно выступила вперед.
- Что тебе нужно?
Наши со Славой взгляды встретились. Как странно, что теперь мы, кажется словно бы поменялись ролями. Я взирала на него спокойно, практически равнодушно, сама удивляясь той тишине и пустоте, что воцарились внутри. Он настолько меня растоптал, что не осталось даже никаких эмоций.
Но чего еще мне было бояться? Все уже случилось. Все уже было потеряно.
- Тебе пора вернуться домой.
Он произнес это в ультимативной форме, словно и мысли не допускал, что я могу ослушаться. Я не смотрела на Рамиля, но ясно ощутила, как от этих слов он напрягся, замер в ожидании того, что скажу я…
- Домой? - переспросила удивленно.
Я давала ему понять, что знаю: квартира принадлежит ему одному. Ожидала увидеть хоть какую-то реакцию, малейшее замешательство, но… напрасно. И это, наверно, уже не должно было меня удивлять после всего, что случилось.
Терехов недовольно зыркнул на Рамиля, коротко скомандовал:
- Пойдем. Потом поговорим… дома.
Дома… Это слово вновь резануло по душе, как какая-то издевка, невольное напоминание о том, чем оказалась вся моя семейная жизнь…
Впрочем, у меня тоже не было особого желания обсуждать все эти личные вещи, это грязное белье при Рамиле, но и идти куда бы то ни было с этим человеком я не собиралась также.
- Дома? Это там, куда ты притащил свою любовницу, едва мне стоило выйти за порог? - не удержалась от едкой, колкой ремарки.