— Главное, план империи провалился, — глотая слёзы, выдавливает из себя кузина, что с самого рождения играла мою роль. Любой во дворце при упоминании принцессы Тарга указывал не на меня, а на Иветту (она была единственной, в ком магии для этого было достаточно). Хитрость, длинною в жизнь, которая позволяла хранить дарованных Таргу Асуров. Традиция, что сыграла нам на руку и незаметно обманула врага.
— Нет, Ив, — говорю, чувствуя жженье в горле, — главное, что из-за чьей-то прихоти мы все были втянуты в ужасную игру без правил.
Кузина недоумённо на меня посмотрела, но пояснять я не стала. Кажется, мне было немного горько вспоминать, что именно старейшина Лейланд проявлял «вольность» и частенько приносил мне конфеты, когда я была маленькой. Возможно, как раз его запрещенная забота не позволила мне остаться бездушным камнем. Да, того требовали традиции, вот только теперь другой я себя не представляла.
— Время! — гаркнул караульный, заметив, что мы и Ив затихли.
Я послушно отпустила руку своего двойника и шагнула назад. Прежде чем покинуть мрачное место заточение пусть дальней, но родственницы я ободряюще улыбнулась той, чьи глаза были так похожи на глаза единственного человека, который старался видеть во мне ребенка, а не бездушного, бесчувственного Асура.
Старейшина Лейланд, в отличие от других, не видел во мне дитя, рожденное лишь с одной целью — не дать драконам всего мира вновь стать дикими, необузданными тварями, уничтожающими всё на своем пути.
Возможно, она бы стала свежим ветром, что унёс бы с собой чужие страдания? А может теплым дождём, который смыл бы боль даже таких могучих существ как драконы? Или же это была бы песнь, что принесла бы покои в чужие сердца? Каждый Лекарь душ уникален, а если в нем ещё и искра создателей, делающая простого человека Асуром, то такие маги становятся бесценны. Потому мне нужно быть в разы осторожнее. Остаётся только гадать, что случится, если император узнает о подмене.