— Зря я тебе сказал.
— О чем-то таком я догадывалась, уж очень тихо Быков сидит в последнее время. Хотя лгу! Нисколько я не догадывалась. Он травил меня инфой о том, что я больше не интересна ни тебе, ни миру. А сам деньги рубил! Вот козлина. Да, я сто процентов хочу посмотреть! Потешить эго.
— Ты интересна. Еще как.
Ива стреляет в него глазами, убивая мгновенно. Накрывает, путает мысли и одновременно проясняет их. Алекс все еще не понимает, как ему себя вести с новой Ивой, при этом наспех складывает речь для презентации.
— Миру? — уточняет Ива.
— Вообще-то мне, — отвечает Алекс. Блядь. Да что он так тупит рядом с ней?! Поправляется: — Миру тоже. Но мне на это плевать. Я к тому, что интересна мне.
Она смотрит внимательно, ее глаза блестят. У него же есть спасение — дорога, солнечные очки. Алекс делает вид, что очень занят, но взгляд ее чувствует каждой клеткой.
Он делает медленный вдох через нос и пытается как-то создать «тишину» в голове. Его эмоции — это всегда огонь. Вода — вещество покоя, но умыться Алекс сейчас не может. Если он горит и стоит при этом, то надо присесть. Если сидит — лечь. Он не может сейчас лечь.
Он парится как на первом с Ивой свидании и рискует опять наговорить какой-нибудь херни, если не заставит свой рот быть закрытым.
— Я скучал по тебе каждый, блядь, день.
Ива тут же краснеет до кончиков ушей. А потом начинает реветь! Внутри все обрывается. Она держит в одной руке статуэтку, другой сжимает платок, вытирает щеки. Этого еще не хватало.
Раньше она постоянно ревела, и Алекс знал: это для нее нормально. Какая-то травма детства, может. Но он целовал, и Ива улыбалась тут же.
— Если начистоту, то за свои тридцать три года я не встречал никого, кто бы сочетал в себе красоту, ум, секс, характер, вкус и стиль так, как ты. Даже близко. Поэтому, малыш, внимание людей — твой пожизненный спутник. — Алекс делает нажим голосом: — Поэтому охрана за тобой будет присматривать круглосуточно.
Ива кивает:
— Я уже поняла это. Хорошо, как скажешь.