Вот тогда был бы огонь.
— Нормально.
Живо представляется картинка, как Алекс в полутьме давится холодной едой.
— Я не слышала ни-че-го. — В следующую секунду осеняет: — Все это время у тебя был ключ от квартиры?! В голове не укладывается!
— В голове не укладывается, что ты так и не сменила замки. — Он подтягивается выше.
Помятый весь. Глаза покрасневшие. Сколько он проспал? Часа два, получается. Напряжение от этого человека волнами исходит. Я невольно пропитываюсь тревогой.
У самой мир как в тумане, от переживаний сна нет.
Мы смотрим друг на друга неотрывно.
— Ты разрешила приехать, — произносит он. — Я приехал, как освободился. Попробовал открыть своим ключом, и дверь поддалась.
— Да нет, я не к этому. Это же наша квартира, — медленно отвечаю. — Наш дом. Не мне одной такие вопросы решать, как смена замков.
Алекс слегка прищуривается:
— Ждала, что ли? — Имеет в виду два прошлых года.
В глаза смотрю смело. Не моргаю, не тушуюсь. Смотрю, пока он не сдается первым. Отводит свои карие озера в сторону.
— Ждала, значит, — повторяет уже без вопросительных интонаций, — все два года, пока одумаюсь.
Кожу печет. Когда мужик на аборт посылает, его обычно из жизни вычеркивают. А у меня для Алекса хранился еще один шанс. В самой потаенной части души.
Дело в том, что не все первые порывы — благородные. Всю жизнь мы учимся их сдерживать. И я, и Алекс. Не всегда, увы, получается. В момент развода наши с ним нервы были в труху, вот мы и наломали дров оба.
Одумались ли потом?
Я так и не сменила замки, а он... Да блин! Вспыхиваю.
— Сам-то хорош! Дарственную на квартиру подписал, избитый и злой. А ключ не выбросил!
— Все собирался, времени не нашлось, — отмахивается Алекс.
— За два-то года? Вез его через океан, — усмехнулась. — У меня щеколда сломалась, кстати.
— Видел, починю. Иди сюда пока. Иди, ну. Несся к тебе всю ночь, устал, малыш.
Он обнимает нежно, а потом внезапно хватает и тянет к себе. Укладывает рядом, закидывает ногу, фиксируя.
— Вообще-то я пообещала себе, — агрессивно шепчу, — что больше не позволю тебе лапать меня просто так! — Тычу ему пальцем в грудь: — И вообще, я на тебя обиделась!
— Вот как? — изгибает он бровь, немного отстраняясь.