И хотя я сама не успела достигнуть пика, от процесса получила безумное удовольствие и удовлетворение. Кожа пылала, во мне словно энергия вновь запульсировала. Я ожила и улыбнулась. Прижалась к Алексу душой и телом. Он дышал размеренно, молчал. Лишь поглаживал по спине. Отдыхал.
К тому моменту мы не предохранялись презервативами примерно полгода. Я убедила, что все будет хорошо, и он поддался, хотел меня без резинки сильно.
— Когда ты меня провоцируешь, мне хочется убивать, — проговорил Алекс. — Ива, девочка.
— Никогда не любил так сильно?
Он сделал глубокий вдох-выдох. Потом мы быстро освежились в ванной, и Алекс немного пришел в себя. Повел меня в постель и любил. Долго, уже без неадекватной горячки, торопящей события. Он любил меня на простынях в разных позах, доводя до жалобных стонов и исступления.
Вспотевшие и горячие, мы спали в обнимку, синхронно крутясь с боку на бок, в его темпе. Каждый раз, меняя положение, вновь стыковались и прижимались друг к дружке.
"— Через месяц еще раз подадим на визу, — произнес он. — Я сделал от нас бешеные пожертвования этим ебучим дельфинам. Сука, ненавижу тупых рыб. Дашь интервью от своего фонда. Как раз будет год с прошлой подачи.
— Это не рыбы, Рафа.
— Я их так культурно унижаю. Мы им ничего плохого не сделали. Особенно ты. Почему такая жопа, я ничего не могу понять. Никто для них так много хорошего не делал, сколько мы за это время. И ни хера. Целый год я тебя трахаю во сне, просыпаюсь один, и хочется орать.
— Если нам снова откажут?
Алекс потер лицо.
— Думать не хочу. Сгораю я без тебя, сама видишь. Постоянно представляю, как ты здесь, мысли всякие. Я умом двигаюсь на почве ревности. Когда охранник позвонил и сказал, что ты пошла порнуху смотреть с каким-то хером, я сломал мебель в комнате. У меня такого никогда не было. Если была измена — похрен, до свидания. Здесь же меня просто скрутило от... — Он вдруг замолчал.
Я мысленно добавила: «От боли». Зацеловала его.
— Я поправилась на пятнадцать килограммов, я думаю, тебе не стоит так переживать...
— Ты офигенно красивая.
Я без слов прижалась к нему, устроилась на груди. Через минуту прошептала:
— Ревность мне знакома. Знакомо то, о чем ты говоришь. Я живу в боли.
— Сдуреть можно, так сильно любя на расстоянии. Просто сдуреть.
***
Я феном сдуваю с Демьяна остатки состриженных волосков и любуюсь результатом.