Во сколько? В восемь?
Он второй раз за вечер идет к двери.
— Я позову кого-нибудь, — предупреждаю.
Никак не реагирует.
Я превращаюсь в костер, пылаю от смущения, злости, несправедливости! От его тупорылого поведения альфа-самца, который типа устанавливает правила, не слушая и не советуясь!
— Я с тобой больше наедине не останусь! И вообще, ты даже не предохранялся!
Алекс оглядывается. Мгновенно тушуюсь:
— У меня еще не было месячных после родов. Думаю, в этот раз выталкивать меня на аборт тебе не придется.
Он цокает языком:
— Быстро ты себе нового хоккеиста нашла, организм еще от родов не отошел.
Я сужаю глаза, собираясь испепелить его, гада. Алекс ищет кроссовки, я смотрю на его спину, на движения чуть скованные. Глаз отвести не могу.
Да что ты несешь-то, придурок?! Сам ведь на меня кинулся, сам целовал, как безумный! Боже-боже! Сколько же боли между нами, как с этим справиться?!
Прикрываю рот тыльной стороной ладони. Зажмуриваюсь.
Глубокий вдох-выдох. И произношу совершенно спокойно, искренне:
— У меня ни с кем другим ничего не было.
Алекс выпрямляется, качает головой и идет к выходу. Я вытираю слезы, развожу руками. Почти кричу ему вслед:
— Не было, блин! Тебя одного любила. Одного-единственного! Дурой была, это правда. Но любила только тебя! И твоего ребенка! Ну неужели ты не видишь? Не чувствуешь?
Он застывает. Трет лицо.
— Алекс... да поверь же ты мне! Ради Дёмы. Хотя бы просто выслушай.
— Мать твою, Ива! — Он вдруг оборачивается.
А потом как-то устало, что совершенно ему не свойственно, опускается на пол, запрокидывает голову на стену и закрывает глаза.
Молчит.
Не уходит. Не хочет уходить.
Сердце разгоняется. В прошлый раз, два года назад, Алекс все-таки ушел. Хотя я просила, умоляла остаться. Кричала ему о своей боли, которая, клянусь, была осязаемой. Физически ранящей. Моя боль пропитала воздух, она была всюду! Казалось, весь мир стал болью и я одна-одинешенька в ее эпицентре.
Сейчас я вновь это все чувствую — будто эхо доносится от помнящих стен. Я замираю так же, как тогда, когда не смогла ничего сделать. Время останавливается. Два года назад Алекс ушел и на этом все закончилось.
Теперь он сидит, зажмурившись. Верит? Пытается?"
"Я на цыпочках подхожу и осторожно присаживаюсь напротив. Так и сидим, молчим. Думаем. Пока не набираемся смелости и снова не смотрим друг на друга.