Одна глупейшая ошибка, и вся жизнь может быть испорчена, — заканчиваю, говоря уже о себе.
Алекс это понимает и отвечает:
— Твоя не испорчена, Ива. Я тебе ничего не сделаю. Никто не сделает. Блядь, малыш, я бы тебя на улице не оставил, даже если бы это был не мой ребенок. Но в то время меня жестко откатило в терапии. На самое дно.
— Ты даже не представляешь себе, в каком я была состоянии, когда ты меня бросил. Я была оглушена, ничего не соображала. Всё ждала, что вернешься. А ты почти сразу подал на развод и улетел в Сидней.
У нас был подписан брачный договор, и я не могла претендовать ни на что. Алекс через адвоката передал, чтобы я съехала к маме. Также он остановил работу фонда.
«Алекс, там живые люди! Они ждут помощи!» — строчила я ему.
«Ты уволена, чуть позже я решу, что будет с фондом, но ты им больше не занимаешься».
«Алекс!»
«Я тоже живой человек».
Он дал месяц на то, чтобы съехать. В это время я узнала, что в положении. Новость добила, размазала. А потом воскресила. Я пришла к выводу, что теперь Алекс не имеет права меня бросать, и, так как сам он на контакт не шел, я позвонила тренеру.
В пылу обиды немного приукрасила ссору. Да что там! Если начистоту, я такого из Алекса монстра сделала, что самой потом жутко было.
Андреева в то время тренировала сборную в Сочи. Лена тоже жила в Адлере и, как и я, была беременной. Мы скооперировались и поселились рядом.
— Я была так зла, что ты не принял нашего ребенка, потому и нажаловалась Андреевой. Она пришла в ужас, что ты отправил меня на аборт и вообще ничего не оставил.
— И сдержали слово, — говорит Алекс. — В прессу не просочилось ни отжатие завода, ни закрытие российского филиала «СоларЭнерджи»."
"— Я три месяца жила в Адлере, приходила в себя.