Потом мы спустили шторы – для этого пришлось повозиться – и так их и оставили, а на другой день я послала сюда Сьюзен с метлой, и не прошло и пары минут, как она выбежала в холл, натыкаясь на мебель, и нам пришлось прямо-таки сбивать с нее мошек. Облепили весь чепец; да вы не разглядели бы даже, какого цвета у нее волосы; глаз тоже было не видать – вы уж мне поверьте. Счастье еще, что она у нас девушка простая, не из пугливых, – я бы уж точно умом тронулась, едва прикоснувшись к этим мерзким тварям.
Я даже подумала: «А окажись на их месте летучие мыши, что бы с нами тогда было?» И ведь их не прихлопнуть, как обычных мошек. Ну ладно, что ни делается, все к лучшему. А потом еще надгробие. – Миссис Мейпл поспешила перейти ко второму вопросу, пока ее не прервали.
Экономка поджала губы и несколько раз кивнула.
– Расскажите, миссис Мейпл, – проговорила Мэри.
– Продолжайте же, – попросил дядя Олдис.
– Что вы о нем знаете? – вмешался и я.
– Ничего подобного здесь раньше не бывало со времен королевы Марии, папистов и всего такого прочего, – снова заговорила миссис Мейпл. – Ну вот, он здесь жил, в этом самом доме, и они тоже с ним, причем, могу даже сказать, в этой самой комнате. – Экономка тревожно переступила с ноги на ногу.
– Кто это с ним был? Вы имеете в виду жильцов дома? – спросил дядя Олдис подозрительно.
– Да нет, господин доктор, вовсе нет; думаю, он их из Ирландии привез. Жильцы дома даже и представить себе не могли, что он за штучка. Но в городе о его ночных вылазках знал всяк и каждый. А те, из Ирландии, уж такие злыдни, они бы и с ребенка из могилы кожу ободрали. Когда сердце иссохло, то и призрак выходит тощий и уродливый – так мистер Симпкинс говорит.