И в последнем отчаянии Харрис всем своим существом воззвал к нему. В это решающее мгновение он вдруг снова обрел голос, хотя и не сознавал, что именно кричит и на каком языке – немецком или английском. Реакция, однако, последовала мгновенно. Братья все поняли, все поняла и серая фигура – воплощение Зла.
Воцарилось ужасающее смятение. Раздался оглушительный грохот – казалось, содрогнулась земная твердь. Однако впоследствии Харрис мог вспомнить только отчаянные крики братьев, охваченных невероятной тревогой:
– Среди нас истинный человек! Избранник Бога!
И вновь уши заложило от дикого рева – в воздухе словно рвались снаряды, – и Харрис в беспамятстве рухнул на пол…"
"Очнулся он от холода.
С трудом встав на ноги, Харрис огляделся: в туманной дали виднелся окружающий его со всех сторон лес, откуда тянуло пронизывающим холодом, неподалеку стояли темные деревенские домишки, а под ногами, вне всякого сомнения, обломки давно разрушенного дома: кирпичи почернели, частично обгоревшие стропила торчали подобно ребрам допотопного чудовища…
Итак, он на руинах какого-то сгоревшего, обвалившегося здания; заросли крапивы убедительно свидетельствовали, что оно перестало существовать много лет тому назад.
Луна уже села за лесом, но звездное небо достаточно хорошо позволяло обозревать окрестность.
Из мрака выступил человек, и, приглядевшись, Харрис узнал в нем того самого незнакомца, которого встретил в гостинице.
– Кто вы – человек или призрак? – спросил Харрис и вздрогнул, ибо сам не узнал собственного голоса.
– Конечно, человек! И более того – ваш друг, – ответил незнакомец. – Я пришел сюда следом за вами.
Несколько минут Харрис молча взирал на незнакомца. Его зубы против воли продолжали выбивать дробь. Но простые слова, сказанные на его родном языке, и тон, каким они были произнесены, благотворно подействовали на его нервы.
– Слава богу, вы тоже англичанин! Эти немецкие дьяволы… – Запнувшись, Харрис приложил руку к глазам.