Кажется, у меня получалось и то, и другое.
- Спасибо, Артур.
Его взгляд скользит по моему лицу, губам, шее и ключицам. Я нервно сглатываю, потому что внутри расползается непривычное давно забытое тепло, которое ускользает куда-то вниз живота, вызывая при этом легкую щекотку. Мне пора уезжать… Это встреча была приятной, но боюсь, что если мы продолжим и дальше, то всё то, что я так сильно хотела забыть, расцветёт во мне с новой силой.
Внезапный телефонный звонок заставляет меня встрепенуться.
- Одну секунду, - обращаюсь к Артуру. – Важный звонок.
Он кивает, но всё так же открыто меня рассматривает.
- Слушаю, - я снимаю трубку и откидываюсь на спинку стула.
- Сынок хотел с тобой поговорить, - произносит мама. - Буквально два слова!
- Да, Федя. Я вся во внимании.
На заднем фоне слышится шорох. Сын берёт в руки телефон и рассказывает мне о том, что ему удалось нарисовать улитку.
- Я потом покажу тебе рисунок. Хорошо, мам?
- Конечно! С нетерпением буду ждать вечера.
Положив трубку, ощущаю, как глаза щиплет от проступающих слёз. С рождением ребёнка я стала слишком сентиментальной.
Вернув телефон в сумочку, поднимаю взгляд и чувствую, как сердце пропускает удар, потому что глаза Артура стали темными, почти беспросветными! Что?.
- Что за Федя? – спрашивает Артур постукивая пальцами по столу. - Он тоже занимается поставкой оборудования?
Неужели он?.. Ревнует? Мне предоставляется прекрасный шанс оборвать всё раз и навсегда, закончив нашу встречу.
- Нет, он совсем не интересуется бизнесом. И Федя… Федя самый лучший мужчина на свете.
На челюстях Манапова играют желваки, а губы сжимаются в тонкую линию. Я поднимаюсь с места, надеваю сумочку на плечо и достаю кошелёк, но Артур одним только словом заставляет убрать его обратно.
- Спасибо за дружескую встречу, Артур. Было приятно пообщаться, но мне действительно пора.
Глава 17
Маша
Вторую половину дня я летаю словно на крыльях — очень довольна собой и отпором, который дала Артуру. Вряд ли он еще когда-нибудь пригласит меня на обед. Я ведь... сама не заметила, как стала поддаваться соблазну и лелеять давно забытые чувства.
Но ближе к ночи в глубине души начинает зреть дискомфорт.