Нет, никак не смел Чернышев здесь, в прусском дворце, сказать о том, что сберегалось в Петербурге как зеница ока — о немецком корпусе и о превентивном выходе русских войск на Вислу. И то, и другое, разумеется, имело прямое отношение к судьбе прусского королевства. И в определенной мере успех двух этих маневров, долженствующих следовать один за другим, также зависел от того, как поведет себя прусский король. Но сказать об этом теперь значило погубить все дело. Оставалось лишь постараться убедить его величество в том, что положение Пруссии не так безнадежно, как он себе его представляет.
И, конечно же, хотелось как можно определеннее представить, как же все-таки намерен поступить король, когда, скажем так, его породистый заостренный нос уже чуял запах гари большой войны, как чувствовали смрад пожаров и крови уже многие императоры, короли и герцоги, наверное, почти во всех краях Европы.
Конечно, непросто было сломленному человеку взвалить на плечи судьбу страны, которую он уже однажды загубил.
Да и вообще тяжел был сей головной убор, что красиво и гордо назывался короной. Всего несколько дней назад Чернышев был свидетелем того, как осторожно, с сомнениями и неуверенностью, с огромной душевной борьбой вынужден был идти к принятию государственных решений его собственный император, за которым все же стояла великая империя. Чего же следовало ожидать от короля, сидящего как пойманная птаха в клетке, вокруг которой — рык львов и тигров! И все же следовало вызнать, что же в самом деле на уме пусть у спеленутого и связанного по рукам и ногам, но как-никак, а правителя целого государства.
"
"— Поскольку я должен дать ответ его императорскому величеству Александру, — понимая, чего ждет от него посланец царя, вынужден был как-то определеннее высказаться король, — я не премину откровенно сообщить ему свой образ мыслей. Вы понимаете, что, находясь далеко от России и ближе к Австрии, я не должен упускать из внимания в первую очередь ее намерений и ее поведения в таком сложном деле, как отношения с Наполеоном.
Австрия — свободная страна. И тем не менее постоянно вынуждена соотносить свои действия с политикой Франции. И не только потому, что она — в династической связи с императором французов. Она уже не однажды сталкивалась на поле битвы с Францией, и ей небезразлично, выйдет ли она победителем или проиграет грядущую войну.
