Вот и теперь в конце донесения канцлеру Румянцеву, которое посылал с Каблуковым, Чернышев писал: «Благоволите, ваше сиятельство, повергнуть мои неизменные верноподданнические чувства к стопам его императорского величества и примите участие, чтобы было исполнено мое желание и мне дозволено было бы теперь, когда император Наполеон не имеет никаких поводов удерживать меня, возвратиться в Санкт-Петербург, под видом ли вызова меня или отпуска, или по каким-либо другим причинам, которые сочтут более приличными…»
Уже за Варшавою завьюживало, а чем ближе к Мемелю и Курляндии, тем больше стужа начинала пробирать до костей.
«Вот этот экипировался по сезону», — подумал Каблуков, когда на почтовую станцию совсем недалеко от границы ввалился только что прибывший путник. Был он в короткой, но дорогой собольей шубе, а сам смуглолиц, с лихими гусарскими усами под тонким, с горбинкою, носом, с манерами довольно-таки не стеснительными, скорее даже развязными.
— О, да это Каблуков, не сойти мне с моего места! — громко воскликнул вошедший и кинулся к столу, за которым сидел обедающий — проезжий русский офицер.
— Жюль! Каким судьбами? — обрадованно встал из-за стола Платон Каблуков, крепко пожал протянутую руку и вдруг увидел за плечами Канувиля жандармского офицера.
«Это что же — по мою душу? Но как понять — гусарский капитан и жандармерия?»
— Вы представляете, Платон, вот эти фараоны хотят произвести обыск в вашем экипаже, — отстраняя офицера, начал объяснять Канувиль. — Но я им решительно заявил: только через мой труп! Вы же знаете.
Офицер бросил ладонь к киверу и доложил:
— У нас имеется высочайшее повеление осмотреть ваш багаж, месье полковник.
— Не мешайте им, Жюль, выполнять свои обязанности, — спокойно распорядился Каблуков. — Мои вещи в вашем распоряжении. А пока господа стражники занимаются своим делом, мы с вами, дружище Канувиль, пропустим по стаканчику, и вы расскажете мне о своих испанских приключениях.
— Ха-ха-ха! — отозвался Канувиль. — Я в Мадриде добрался до самого его католического величества Жозефа Бонапарта и, представляете, лишь сумел ему намекнуть, кто меня ждет во Франции, как все случилось будто в сказке! Мне вручили какой-то дурацкий пакет, назвав его спешным донесением лично маршалу Бертье. И — словно меня в этой проклятой Испании никогда не было!
— Забавно! — рассмеялся Каблуков.