Дом Гарика имел интересную планировку: двери второго этажа выходили на своеобразный балкон, с которого открывался вид на холл первого этажа и то самое дерево в кадке. Дерево-то и позволило Олесе увидеть только ноги говоривших людей, полностью скрыв от нее мужчин. Хотя, говорил в основном один, Гарик только задавал вопросы:
– Попался Ванятка* на крючок! – сообщил незнакомец, – Катала этот приезжий раскатал его как за здрасьте!
– Много проиграл?
– Ну, считай, половину своего завода! Или сколько там ему принадлежит.
– Сиплый, не твоего ума дело его завод, – Гарик оборвал поток мыслей говорившего, – скажи, дружок его, Сенечка, где был? Как-то подозрительно, что он позволил Ванятке, дружку своему, опять к нам прийти.
– Так он же в Италию на грязи укатил! – хохотнул незнакомец, – Это Ванятка у нас испугом после той аварии отделался, да царапиной на всю морду, а Сенечка и шкуру подпалил, и сложный перелом на руке, и так еще по мелочи.
– Где играли?
– Да у нас же на квартире! Где еще-то?
– Кто еще за столом был?
– Да так, по мелочи, из постоянных наших клиентов.
– Хорошо. Машину заправил, пригнал?
– Да пригнал, пригнал! Вон, во дворе стоит! Гарик, парни сказали – зачетная краля! Поделишься?
– Обломишься! И сам запомни, и парням передай, чтоб слюни подобрали, не про вашу честь куколка.
– Серж? Какой такой Серж? Тот, который Молоток, что ли?
– Нет. Тот, который друган соседа моего, того самого, который на таком же Рэндже, как у меня, ездит.
– Это того, в конце улицы?
– Его самого!
– А знаю, видел. Если это тот дружок, что на зачетном байке ездит, то знаю я его.
– Да, должно быть, он самый.
Парень уже послушно шагнул, но хозяин его окликнул и что-то еще тихо сказал.