А вдруг он сейчас увидит ее? Нет, она, конечно, вчера была не права. Закатила мужчине истерику, дура! Он – все для ее удовольствия, а она в ответ – истерику. Надо бы извиниться перед ним. Надо только с духом собраться и поехать.
Булочек, может, ему напечь? Промелькнувшая мысль удивила Олесю.
– Гарик, миленький, прости меня, дуру грешную, и прими в дар эти булочки! Так что ли? Да и ест ли он булочки? Видела она его тренированное тело. Какие там булочки? Наверняка персональный повар готовит для него строго сбалансированную еду – белки, жиры, углеводы.
– А вспомнит ли он тебя, Олеся, уже через несколько дней? Он ведь и в пятницу ждал кого-то, а случилась ты на обочине. У таких мужчин, как Гарик, женщин, как блох на Барбоске. Это же очевидно. Богат, красив, а еще умелый любовник, – Олеся усмехнулась, поняв, что говорит вслух.
Озвучив последний комплимент Гарику, Олеся почувствовала, как внизу живота стало горячо. Ведь она не соврала вчера Марусе, когда сказала, что у нее не было таких мужчин: внимательных, чутких, ласковых.
– Еще какая дура! Мы ведь с ним не предохранялись! – эта мысль обожгла кипятком.
Черт! Черт! Черт! Ну, что ж она за дура-то? Не хватало еще ей забеременеть после этой ночи страсти!"
"Олеся подъехала к дому Вячеслава и остановилась у его ворот в нерешительности. И как быть? На заборе даже домофона нет, только видеокамера.
Олеся потянулась за телефоном, чтобы набрать Марусю, но тут ворота открылись, и Олеся смогла въехать во двор. Под навесом стоял тот самый, чтоб ему пусто было, красный джип. Как такое может быть? Кто вообще покупает джипы красного цвета? А вот поди ж ты! И покупают, и в одной деревне живут.
– Олеська! – Маруся уже стояла на крыльце и радостно улыбалась, ее левая рука лежала на перевязи.
Только увидев подругу, Олеся поняла, как по ней соскучилась. Как же ей не хватало этой теплой и открытой улыбки. Не оценивающего взгляда от макушки и до сапог, а простой дружелюбной улыбки. От Лары такой улыбки не дождешься. Никогда. Ни разу. В лучшем случае – мгновенный сканирующий взгляд с ног до головы и поджатые губы, а в худшем – замечание:
– Сними этот кошмар немедленно и не позорь меня!
Маруся стояла на крыльце в домашней одежде и ждала ее.