— И что я должен здесь увидеть? — поинтересовался герцог, склонившись над пергаментом.
— Вот взгляните на эту строчку в этом письме, — произнес секретарь, ткнув пальцем в нужное место, — В первом письме буквы «н» и «к» герцог выводит резким штрихом. А если взглянуть на эти письма, то такой резкости уже нет. Точнее, ее попытались воссоздать, но линии все равно смягчаются. А еще вот здесь взгляните, — указал секретарь на следующий абзац, — Тут хорошо видно, что в первом письме нажим на перо сильнее, чем в последующих.
— Хочешь сказать, что только первое письмо написал герцог Камерон? — поинтересовался супруг.
— Не могу точно утверждать. Для этого мне нужно взглянуть на другие образцы почерка Камерона. Но я абсолютно уверен в том, что эти письма писали два разных человека, — произнес Пьер.
— Думаю, он прав, — произнесла я после недолгих раздумий, — Только в первом письме герцог Камерон ссылался на события, произошедшие два года назад, участником которых он и являлся.
— И это упоминание о семейной реликвии, — кивнул герцог, — Они явно пытались подтолкнуть тебя к открытым действиям. Если все так, — произнес Алмир, — То это может значить, что Камерон вообще не имеет никакого отношения к происходящему сейчас. Вполне вероятно, что он действительно встречался с лордом Бастером.
— И что же нам теперь делать? — спросила я у супруга, абсолютно растерявшись от всего, что мне открылось сегодня.
"— Нужно собрать больше доказательств, — признал герцог Гейрлейв не без сожаления, — Все, что у нас есть сейчас, это письмо твоего отца, которое не сможет прочесть никто, кроме тебя, и слова настоящего лорда Дортана. Этого слишком мало, чтобы герцог Шатер и Император дали свое согласие на арест лорда Бастера.
— Вы хотите сказать, что, даже зная всю правду, тайная канцелярия просто бессильна? — возмутился лорд Дортан.