– Это тебе друг Виталий сказал? – Даша, увидев непроизвольный чуть заметный кивок, горько рассмеялась: – А ты веришь? Или – хочешь верить?
– А почему бы мне и не верить? Ты, конечно, что-то все время скрывала, но основную канву я знаю. Что у тебя есть на Агеева? Что доказывает, будто он – Мастер? То, что он встречался с немцем? Так немец, чтоб тебе было известно, не только ученый, но и акционер какой-то фирмы. Она сюда гонит электронику, ясно? Немцу капает процент.
– Тоже от Агеева слышал?
– Да они при мне час обсуждали, как вытолкнуть с рынка какую-то немецкую же фирмочку, я их возил на завод «Квант»… Тоже инсценировка?
– А почему бы и нет?
– Даша, ты и впрямь зациклилась…
Немец – еще и бизнесмен.
– А меня, значит, решили притормозить пользователи ряженых девочек?
– Вообще-то, они с тобой могут и договориться… Хочешь, Виталий устроит? Даш, ты извини, что я тут наврал… Ты с ним созвонись, можно прямо сейчас, и обговорите… Тебя же тоже никто не заставляет продавать контору.
– Это ты сам придумал или Агеев?
– Был у него и такой запасной вариант. Что, и дальше будешь сидеть на грошах?
– Благодетель ты мой… – сказала Даша. – Нет, ты и в самом деле не понимаешь, как тебя в качестве болвана используют?
Но видела по его упрямому лицу, что он понимать не хочет. Та модель действительности, какую в его воображении создали, его вполне устраивала. Пока платили.
Не рассказывать же ему про загадочные кассеты? Про разговор с Фролом? Отрезанный ломоть, тварь…
– Ладно, чего воду в ступе толочь, – сказала Даша решительно.
Он, извиваясь, ухитрился подняться в сидячее положение, чтобы не упасть, привалился спиной к дивану. И, глядя ей в глаза, усмехнулся совсем уж дерзко:
– Нема дурных, Дашенька.
– Я ж тебя, козла…
– Не надо, – сказал он, досадливо поморщившись. – Ну что ты мне сделаешь? Пытать будешь? А что с тобой потом на Черского сделают за такие художества? На тебя ж материала – выше крыши, и половина – от психиатров…
Даша посмотрела на него даже не яростно – удивленно:
– Ты что, решил, что пойдешь отсюда своими ножками?
– А как иначе? Я, Даш, зверь сейчас, за детенышей бороться надо.