– Хотели выехать на чувствительной славянской душе? Дудки, у нас капитализм строят… Самая любимая была шапка…
– Так это и в самом деле не арест?
– Нет.
– Неужели хотите сказать, что я и в самом деле провалился на чужих романах?
– Ага, – сказала Даша. – Вообще, должна признать, это чистая случайность. Мой друг читает по-французски, я ему привезла из Парижа охапку детективов…
– Дюруа мне не говорил…"
"– А он и не знал, – сказала Даша. – Я с ним уже распрощалась, и тут неожиданно оказалось три часа свободного времени, рейс задерживали – у вас ведь это тоже случается, забастовка какая-то… Я и погуляла по книжному магазину в Орли.
– В самом деле, нелепая случайность… Мадемуазель Дария, Дюруа и правда – мой школьный друг. Но помог он мне не только по старой дружбе. С ним поговорили, он понимал, что затронуты интересы Франции…
– Я вся трепещу, – сказала Даша, въезжая в тихий дворик. – Так романтично. Вы, часом, не алмазные подвески должны были на балу срезать у губернаторши? А не сдать ли мне вас в контрразведку? Ведь если «интересы Франции» – значит, вы самый натуральный шпион, а это уже не моя компетенция…
– Не наезжайте на меня так напористо.
– Зато я прекрасно понимаю, что, если вас отсюда вышлют, вы навсегда останетесь вне игры, сами сказали…
– Вы же не дали мне закончить. Во-вторых, вы не можете не понимать, что я готов с вами сотрудничать.
– Предположим, я это поняла, – Даша остановила машину.
– Шпион, – сказал он с легкой улыбкой. – Но исключительно промышленный. Международного класса, могу признаться без ложной скромности. Вы зря связываете слова «интересы Франции» с политической разведкой. Сто раз простите, но у вас до сих пор, несмотря на все изменения, совершенно по-варварски относятся к экономическим интересам государства.
– Я слышала.
– Тем лучше. Могу заверить, я не работал против вашей страны. Хотя, тут же уточню, не работал и ей во благо. Исключительно на своего нанимателя. Я не буду называть ни его имени, ни концерна, чьи интересы представляю. Достаточно сказать, что это весьма крупный концерн.