Даше показалось, что его слова отдаются в ближайшем углу каким-то чересчур уж громким эхом. Генерал обернулся:"
"– Контиевский, ты что, заснул? Отключи музыку, она уже пять минут как здесь торчит… Майор, сними с нее липучки, тебе сподручнее. Пошли, Трофимыч, полюбуемся.
И вышел в сопровождении второго. Рации деловито орали. Оставшийся возле них третий, в камуфляже без всяких эмблем и погон, поименованный майором, обернулся к Даше и сказал:
– Молодец, Рыжая.
Это был Глебов брат-близнец, двойник – если случаются чудеса.
Глеб легонько повернул ее, взяв за плечи, поставил под ближайшую лампу, внимательно оглядел пуховик, словно, вспоминая что-то, извлек из нагрудного кармана пинцет и крохотный пластиковый пакетик.
– А ты с диктофоном маялась…
– Глушилки… – выговорила она.
– Глушилки давят запись. А здесь были хитрые микрофоны, для которых нужны совсем другие глушилки…
Взял ее за плечи и повел к скамейке, на ходу повелительно кивнув часовому. Тот подхватил автомат и выскочил наружу. Глеб усадил ее, сел рядом и заглянул в глаза, вполне беззаботно улыбаясь.
– Скотина, – сказала Даша устало и зло.
Глеб приподнял ее голову, взяв за подбородок, но Даша упорно отворачивалась.
– Глупо, Дашка, – сказал он наигранно бодро. – Думаешь, когда я с тобой знакомился на остановке, знал, кто ты такая? Не веришь?
Отвернувшись, она сказала:
– Верю. Только было еще и «потом». Бог ты мой, как талантливо играл, скотина… Как вы меня сделали… Профи, что тут скажешь. Кассетку «кодированную» мне невзначай показал, на Казмину наводил с ее «Кроун-инвестом», француза случайно разоблачил…
– Самое смешное, что француза я и в самом деле расколол случайно.
– «Шохин» был ваш?
– Наш, – кивнул Глеб. – Способный парнишка, правда?
– И Шохина без кавычек – ваша подставка?
– Ага. «Клуб юных дятлов».