Танец Бешеной

 – Нарушение неприкосновенности жилища без ордера…

В самом деле, не всякий знает, что закон приравнивает снятый в гостинице номер к частному жилищу гражданина, и в отношении номера действуют те же непреложные правила. Ну, а то, что закон сплошь и рядом не соблюдается – еще одна российская беда…

– В номере не нашли ровным счетом ничего интересного, – продолжал майор. – Ну ровным счетом ничего – одежда, бритвы и одеколоны, пара книг на русском, блок сигарет… И все равно в чемодане и при ящиках стола этот змей расположил крохотные, аккуратненькие «секреточки».

Мои парни их потом присобачили назад, все чисто. Ошибки никакой, все по учебнику – волосок, микроскопические клочки бумажки… Одна-единственная интересная деталька: у него в телефоне стоит клопик. Не наш, корейский. Но тут уж нет стопроцентной уверенности, что это именно ему всаживали, могло от кого-то остаться…

– Точно, – согласилась Даша. – Итак, пошел он…

– Шел себе, шел и пришел в семьдесят пятый дом по Энгельса. Помнишь такой?

– Хрущевка.

Семиэтажная, – сказала Даша. – Внизу «Ткани» и «Котлетная», в «Котлетной» теперь комок, хотя вывеска осталась прежней – только на витрину свою повесили…

– Молодец. Тот именно домик. Зашел в подъезд, как к себе домой. Вскоре оказалось, что и в самом деле домой – вышел через одиннадцать минут. Вместо кожаной куртки и формовки на нем уже было серое пальто и бежевая вязаная шапочка. Лирическое отступление: наши выяснили, что в том подъезде на четвертом этаже хозяева сдали квартиру внаем, а сами смотались пожить к дочери в Манск.

Кто снимает, еще не уточнили, но скоро будем знать… Короче, француз вышел несколько преобразившимся, вот фото. Прошел к гаражам в глубине двора, уверенно, не рыская, отпер один и выехал на белой «девятке». Чуточку побитая и неискусно заделанная, номер шантарский, зафиксирован, машина принадлежит гражданину Зыбину Петру Павловичу, к которому мы еще вернемся… «Девятка» двинулась в сторону проспекта Авиаторов, но возле мединститута ее остановил кстати случившийся там гаишник, рутинно проверил бумаги…

– Гаишник был настоящий?

– Какая разница? – гнусно ухмыльнулся майор.

 – Могу тебя заверить, что выглядел он в точности как настоящий, не то что француз – коренной шантарец не усумнится…"

"– Майор, вы, я смотрю, совсем обнаглели… – покачала головой Даша.

– Дочушка, не дергайся, – ухмыльнулся майор. – Ношение формы само по себе основанием для уголовного преследования служить не может.