— Сейчас время ланча. Людям надо питаться, Котенок.
Сара сжала губы, услышав прозвище, которым он называл ее в школе. Он прозвал ее так за характер, и за царапины, которые она оставляла на его спине, и за то, как она мурлыкала, когда он…
Рейф поправил галстук. Они так и не дошли до самого конца, но его пальцы до сих пор помнили жаркую влажность и то, как она содрогалась от его прикосновений. Он глубоко вздохнул.
— Что сегодня в меню?
— Ты правда собрался притвориться, что все нормально?… Что ж, мне не стоило так удивляться.
— Значит, пора нанимать человека, который будет пробовать мою еду.
Честно говоря, Рейф подзабыл, какой острый у нее язычок, но теперь откровенно наслаждался этим. Мало кто осмеливался восстать против него; все предпочитали пресмыкаться перед ним в надежде получить подачку.
Его память тут же напомнила, что ее язычок был хорошо приспособлен не только для приятной беседы.
— Найти его не составит труда, ведь столько народу останется без работы, когда ты закроешь фабрику. — Она щелкнула пальцами и солнечно улыбнулась, как будто ей в голову пришла отличная идея: — Слушай, может, по дружбе подкинешь моим родителям какую-нибудь работенку, поскольку, скорее всего, они первые вылетят?
Когда Рейф уехал и начал работать над собой, выковывая нового человека, он мечтал о том, как однажды въедет в город на пресловутом белом коне и спасет Сару из когтей бедности.
Сара замолчала, задыхаясь, но всего на мгновение.
— Что, нечего сказать в свою защиту? Ты можешь обмануть кого-то, прикрываясь своим липовым благотворительным фондом в честь твоей матери.
Рейф немного помолчал, удивленный, что ему бросают такой неприкрытый вызов. Честно говоря, большинство ее обвинений были справедливыми: он действительно приехал, чтобы отомстить, собирался закрыть фабрику и лишить людей работы, как когда-то работы лишили его родителей.