Как сказала секретарша, у людей, посещавших в последнее время Гамильтона, такого цвета волос она не видела.
– И что же это за цвет?
– Светлый блондин. Очень светлый.
У Хейворд сильно стукнуло сердце.
– Алло? Вы меня слушаете?
– Да, – сказала Хейворд. – Не можете ли вы послать мне факсом список вещдоков и данные ДНК?
– Без проблем.
– Я позвоню в вашу контору утром, оставлю номер своего факса."
"– Хорошо.
– Еще один вопрос. Насколько я поняла, вы расследуете прошлое Гамильтона, его знакомых и прочее.
– Разумеется.
– Встречалось ли вам имя Пендергаст?
– Не могу сказать. Это что же, зацепка?
– Как хотите, так и рассматривайте.
– Ну, ладно. Только прошу вас, в следующий раз звоните днем. В это время я гораздо любезнее.
– Вы и сейчас были весьма любезны, лейтенант.
– Я ведь южанин. Думаю, это наследственное.
Хейворд положила трубку на рычаг. Минут десять сидела неподвижно. Затем медленно, но решительно отложила папку Гамильтона и взяла ту, на которой стояло имя Декер, снова взялась за телефон и принялась набирать номер.
Глава 28
Высокая, сухопарая, сморщенная медсестра – в черной униформе, белых чулках и туфлях, этакий персонаж семейки Адамс – высунула голову из-за двери красного дерева.
– Директор сейчас примет вас, мистер Джонс.
В этот момент Смитбек изнывал от скуки в длинном коридоре Ривер Оукс. Услышав обращенные к нему слова, подскочил так быстро, что лежавшая на спинке кресла салфетка свалилась на пол.
– Спасибо, – сказал он и поспешно положил салфетку на место.
– Сюда, пожалуйста.
Смитбек вошел в дверь, и медсестра повела его вниз, еще по одному тускло освещенному, богато украшенному и, казалось, бесконечному коридору.
С директором оказалось на редкость трудно встретиться. «Гости» постоянно просили аудиенции у доктора Тизандера. Получив разрешение, обычно сообщали ему, что стены шепчутся с ними по-французски, иногда требовали, чтобы он перестал подавать им в мозг команды.