– Мать больна, – выговорил он. – У нее рак. Врачи полагают, что последняя стадия.
Синглтон помолчал, обдумывая сказанное. Затем слегка покачался на каблуках.
– Очень, очень вам сочувствую.
Повисла еще одна пауза. Д'Агосте хотелось, чтобы раздался стук в дверь, или зазвонил телефон, или метеорит свалился на участок – все что угодно, лишь бы отвлечь от себя внимание Синглтона.
– Мы только что узнали, – продолжил он. – Это был шок, настоящий шок.
Он помолчал. На сердце было тяжело. Он сказал первое, что пришло на ум, но понял вдруг, какие чудовищные слова он произнес.
Синглтон медленно кивнул.
– Сколько времени вам потребуется?
– Врачи не знают. Неделя, может быть, две.
Синглтон закивал еще медленнее. Д'Агоста чувствовал, что краснеет. Интересно, что думает капитан.
– Ей недолго осталось, – продолжил он. – Вы знаете, как это бывает. Меня нельзя назвать примерным сыном.
Синглтон внимательно выслушал его, но на этот раз не кивнул.
– Конечно, – сказал он.
Он долго не сводил глаз с Д'Агосты. Взгляд его, казалось, говорил: «У многих людей больные родители и личные трагедии. Но они профессионалы. Чем же ты от них отличаешься?» Оторвав наконец взгляд, отвернулся, взял со стола стопку бумаг.
– Хулиганом займутся Мерсер и Сабриски, – бросил он сухо через плечо.
Глава 6
Над островом Литтл Гаверноз висел плотный туман. Из темноты, с Ист-Ривер, мрачно прогудел буксир. До Манхэттена по темной ледяной воде меньше мили, но городские огни не в силах были прорвать толстое туманное одеяло.
Д'Агоста мрачно смотрел вперед с переднего пассажирского сиденья, держась за дверную ручку, а служебный автомобиль Лауры Хейворд подпрыгивал и качался на неровной однополосной дороге.
– Кажется, одну рытвину ты пропустила, – сказал он.
– Не надо печалиться. Скажи лучше: ты объявил Синглтону, что у твоей мамы рак?
Д'Агоста вздохнул.
– Это была первая вещь, что пришла мне в голову.
– О господи, Винни. Ведь мать Синглтона умерла от рака. И знаешь что? На работе он ни дня не пропустил. Похороны назначил на воскресенье. Все знают об этой истории.