Дом старый и очень большой. В нем много секретов, и тебе о них известно больше, чем кому-либо еще. Слушайся своих инстинктов. Как только почувствуешь что-то неладное, растворись в потаенных местах, известных только тебе. Будь готова в любой момент. И пока угроза не пройдет, спи в том месте, в котором ты пряталась поначалу от меня и от Рена.
При этих словах глаза Констанции дико расширились. Она вцепилась в Пендергаста.
– Нет! – закричала она. – Нет. Я не хочу снова там оказаться!
Пендергаст поспешно обнял ее.
– Констанция...
– Ты знаешь, что это место уносит меня в прошлое! Темные пространства, ужасные события... Не хочу вспоминать об этом!
– Констанция, выслушай меня. Там ты будешь в безопасности. Я не смогу действовать, если не буду уверен в твоей безопасности.
Констанция молчала, и Пендергаст крепче прижал ее к себе.
– Пообещай, что сделаешь это.
Она уткнулась головой в его грудь.
– Алоиз, – сказала она дрожащим голосом. – Всего несколько месяцев назад мы сидели наверху, в библиотеке.
Пендергаст кивнул.
– Я начинала понимать. Мне казалось, будто я выплыла на поверхность после долгого погружения. Хочу, чтобы так и было. Не хочу снова... погрузиться на дно. Ты ведь понимаешь, Алоиз?
Пендергаст нежно погладил ее по каштановым волосам.
– Да, понимаю. И все будет так, как ты хочешь, Констанция. Ты почувствуешь облегчение, обещаю. Но сначала придется пройти через испытания.
Она кивнула.
Пендергаст медленно опустил руки. Затем взял ее за голову и нежно поцеловал в лоб.
– Я должен идти.
Он повернулся и исчез в темноте.
Глава 21
Было без четверти восемь, когда Смитбек вышел из своего дома на Вест-Энд-авеню. Он вытянул руку, подзывая такси. Стоявший у угла желтый автомобиль послушно приблизился. Смитбек, облегченно вздохнув, уселся в машину.
– Угол Сорок четвертой и Седьмой, – сказал он.
Водитель – худой, смуглый мужчина с черными волосами и нездоровой колеей – пробормотал что-то на незнакомом языке и отъехал от тротуара.
Смитбек откинулся на спинку, поглядывая в окно. Ему бы следовало быть в постели с молодой женой, но застрявший в голове образ Харримана, сидящего в кабинете редактора с подлой улыбочкой на устах, понудил его встать ни свет ни заря, чтобы заняться делом."
"Само собой разумеется, что вы будете делиться информацией, – сказал Дэйвис.