Потом избавление от Джея-Ди уничтожит последнюю связь с Пруиттом.
По крайней мере так он думал.
Но Пруитт одним из первых услышал результаты вскрытия Джея-Ди. Труп негодяя должен был полностью сгореть. Однако вышло не так, как задумывалось. Разбитый череп выдал правду, и «случайная смерть» Джея-Ди теперь была переквалифицирована как убийство.
Значит, ему позарез необходимо добраться до бумаг профессора Маккенны.
Глава 36
Последние два дня Ноа с утра до вечера торчал на непрерывных семинарах с доктором Моргенштерном и ненавидел каждую минуту потраченного времени.
Но доктор не обращал на его жалобы никакого внимания. Моргенштерну было необходимо выбить увеличение бюджета. Программа «потерь и находок», созданная несколько лет назад, оказалась невероятно успешной, и Ноа и Ник с их впечатляющими послужными списками были лучшей рекламой доктора, стремившегося расширить рамки программы.
Каждый занудный семинар неизменно заканчивался вопросами и ответами.
Повезло ублюдку!
К концу второго дня Ноа едва удерживался, чтобы не нагрубить другим участникам семинара. Сидя рядом с доктором за столом в конце длинного коридора, он ждал начала следующего семинара. Моргенштерн казался абсолютно спокойным, но Ноа знал, что от доктора ничего не ускользнет.
Достопочтенный доктор Питер Моргенштерн разрешал Нику и Ноа обращаться к нему по имени, но они отваживались на это, только если рядом никого не было.
– Эй, Пит, – прошептал Ноа, – я хочу спросить вот что: по-вашему, увеличение бюджета возможно, если я начну расстреливать людей? Потому что, если мне придется выслушать еще одну идиотскую лекцию очередного идиота докладчика, клянусь Богом, я кого-нибудь прикончу… сначала его, потом – себя. Пожалуй, прихвачу и вас тоже. За то, что заставили меня надеть костюм и галстук.
– Какпсихиатр, я обязан реагировать на самые легкие намеки, и, возможно, должен был встревожиться.
– Легкие намеки? – расхохотался Ноа.
Питер тоже улыбнулся.
– Однако, поскольку я испытываю к некоторым ораторам те же чувства, то и не слишком тревожусь, хотя некоторые твои замечания во время нашей последней беседы невольно вызывают определенные опасения.
Ноа знал, что «беседа» на языке Моргенштерна означала их закрытые совещания.