И начинается бесконечная игра – отражение отражения первого отражения…
– Угу… Буддийский монах спит, и ему снится, что он бабочка. Он просыпается и думает: теперь я всегда буду сомневаться, кто я на самом деле. Возможно, я бабочка, которой снится, что она буддийский монах, – со знанием дела сказал Шурасино, толком не понимая, почему он это вспомнил. В мире Четырех Стихий явно не было буддийских монахов.
Мардоний серьезно и без удивления кивнул:
– Теперь перехожу к главному. К тому, что открыло мне глаза на вашу истинную сущность.
– А они-то сами куда подевались? Почему мы с ними не встретились? – спросил И-Ван.
– Перетекая в другой мир, ты замещаешь своего двойника. Понимаешь? Нельзя оказаться в ином мире и не слиться с ним. Именно поэтому встретить своего двойника невозможно, потому что он и есть ты, а ты он.
– То есть, переместившись сюда, мы их убили? – поежившись, уточнил И-Ван.
Мардоний покачал головой:
– Сомневаюсь. Скорее, вы вытеснили их в свой мир. Между мирами должен быть баланс. В тот миг, когда что-то перешло из мира I в мир II, – что-то равноценное и идентичное должно было обязательно перейти из мира II в мир I.
И-Ван с Шурасино переглянулись.
– Вообрази, как там в мире I тоскливо бедному Шурасино. И какое у него там имя! Какой-нибудь Шура-сикс, – фыркнул И-Ван.
– То же самое можно сказать и про тебя.
И-Ван вздрогнул. Ему почудилось вдруг, что Шурасино случайно потянул за какую-то нить в его памяти. Но за какую?
– Теперь самый важный вопрос: почему мы сюда переместились? Что открыло нам дорогу в этот мир? – продолжал Шурасино.
Мардоний цокнул копытом.
– Намочи браслет! – велел он вместо ответа.
Шурасино, последнюю минуту ощущавший странный зуд в запястье и даже легкое покалывание, поспешно опустил обмотанное тряпкой запястье в воду.
– Ты думаешь, что это связано с… – начал он обеспокоенно.
Мардоний поспешно поднес палец к губам:
– Слушай, но не говори. Я не уверен, что он нас слышит, но если это так, твою речь он наверняка воспринимает лучше, чем мой голос. Браслет-то у тебя. Ты понимаешь?
– Да… Продолжай.
Вороной кентавр скрестил на груди руки:
– Я, кажется, догадываюсь, кто он. Или, точнее, кем он может оказаться. Однажды со мной случилась странная история.