Стискиваю кулаки, глядя в его надменное, высеченное временем лицо.
— Я тебя услышала, — произношу, скрипя зубами.
Челюсть моя, казалось, онемела, а виски заломило стреляющей болью. Кидаю последний, уже ничего не выражающий взгляд на Тагира и молча разворачиваюсь, чувствуя, как волосы хлещут меня по щеке. Не позволяю себе раскричаться, но, когда выхожу из кабинета, не могу сдержаться и с силой хлопаю дверью. И этот гул разносится по коридору, заставляя меня вздрогнуть.
— Вы уже закончили, Ясмин? — подрывается ко мне стоящая неподалеку Лида.
Она отталкивается от стены и смотрит на меня с вопросом в глазах. Мне тяжело настолько, будто кто-то придавил меня сверху бетоном. Но я делаю первый шаг, второй… Иду, превозмогая душевную саднящую боль, не глядя на секретаря.
Прохожу мимо нее, и в нос мне снова ударяет тот аромат. Он подстегивает уходить прочь быстрее, пробуждает во мне ту откровенную сцену, которая занозой впивается в мое сознание, словно говорит: “Ты чужая, чужая, чужая… Никчемная…”
Чем глубже я падаю в яму былых воспоминаний, тем чаще вспоминаю самые ужасные моменты прошлого.
До того погружаюсь в себя, что не замечаю ступеньку последнего лестничного пролета, спотыкаюсь и падаю на пол. Колени саднят, ладони горят, а душа ноет, но физическая боль отрезвляет.
Очнись, Ясмина! Нужно идти к матери и решать вопрос с финансами. Если Тагир говорил правду о какой-то земле, которую хочет выкупить… Если вырученных денег хватит, чтобы спасти отца… Ты сделаешь это, Ясмина… Всё сделаешь, чтобы спасти родную кровь… Вместо той, что не уберег наш собственный род…
Глава 3
Иду домой пешком, нет сил ждать автобус, а затем толпиться внутри набитого битком транспорта с другими людьми.
Начинает моросить, капля падает мне на губу. Поднимаю голову, гляжу на чистое небо, а после продолжаю свой путь до дома, не замечая ничего вокруг, словно есть только я и дорога.
— Девушка, вы же промокнете, чего не спешите? Так недолго и бронхит подхватить, — врывается в мои мысли женский участливый голос.
Вздрагиваю, смотрю на источник звука. Рядом со мной идет девушка лет тридцати, с добротой вглядывается в мое лицо.
— Что? — переспрашиваю, а затем снова поднимаю голову.
Над нами раскрыт большой зонт, ручку которого держит моя невольная попутчица. Оглядываюсь по сторонам.