Стискиваю зубы, слушая разглагольствования Айдарова, какие богатые в нашем крае земли, о выгодности экспорта нашего оливкового масла в западные страны мира. Но всё, о чем могу думать я сам, крутится вокруг Булатовых, кому изначально принадлежала плодородная территория нашей родины.
В свое время наши отцы были компаньонами, так что моя семья хоть и не владела бизнесом, но была вовлечена во все сферы предприятия. И когда Булатовых с насиженного места прогнала неприязнь собственного рода, не составило труда забрать то, что старшие нашего рода посчитали компенсацией за их преступление.
Перевожу взгляд на живот Ясмины и гадаю, зародилась ли в ней уже жизнь. Скоро ли появится на свет мой сын, наследник? Я всё решил еще в первый день свадьбы. Весь бизнес отойдет старшему сыну, нашему ребенку с луной моего сердца. Земли, деньги, доход за экспорт оливкового масла. Так что компаньоны в лице Айдарова и его нечистых на руку дружков мне ни к чему.
— …А о цене договоримся… Конечно, вы с Ахметом родственники, так что всё будет по… — продолжает говорить Салих, видимо, наиболее подкованный на язык, чем остальные.
Предчувствие недоброго не дает сосредоточиться на разговоре. Что-то отвлекает. Цепляет взгляд. Динар должен стоять возле моих жен, но я вижу, как он, склонившись к Наиле, внимательно слушает ее, кивает, а после отходит, отворачиваясь от женщин.
"Что за черт? Напрягаюсь, готовый сорваться с места. “Остынь, Тагир, — утихомириваю сам себя, — стой, где стоишь. Не веди себя как идиот”. Это промедление дорогого мне стоит. Легкие обжигает огнем, когда кидаюсь вперед, преодолевая несколько рядов сидений, расталкивая преграждающих мне путь людей.
Они загораживают дорогу, не дают быстро сократить расстояние, закрывают обзор на то, что происходит, и я могу лишь слышать чужие крики и стоны.
Те резко тормозят и артачатся, в ужасе гляжу, как одна из лошадей приподнимается на задние ноги и бьет копытами в воздухе, но всадник умело управляет ею и уводит по дуге в сторону, минуя лежащее тело.