Я совсем не готова к первому поцелую…
Губы Кита уверенно накрывают мои и я начинаю дрожать, не понимая, что происходит. Но оцепенение кратковременное, и уже через три секунды я обвиваю его шею руками, отвечая на сладкий, плавный, но уверенный поцелуй.
Я отстраняюсь, до сих пор пребывая в легком шоке. Кит поцеловал меня. И я… я не почувствовала, что делаю что-то плохое или грязное. Или..?
Сглотнула, дрожа от воспоминаний. Это мог быть не мой первый поцелуй… меня затошнило от мыслей о попытках Эдварда… нет, не стоит вспоминать.
Спрятать это. Спрятать и закрыть. И самой закрыться, уйти в себя… скорее.
– Это за то, что подвез, – я провожу пальцем по его губам, Кит выглядит таким счастливым. Непередаваемое чувство. Когда кто-то смотрит на тебя с блеском в глазах и…
– Какого черта здесь происходит?! – я слышу истошный ор, мое сердце подскакивает и чуть не разрывается от страха. Я отталкиваю Кита, шепча одними губами «беги». Друг хмурится, заслоняя меня телом, когда мой отчим несется к нам, словно цунами – такой же разъяренный, жестокий и неизбежный.
– Щенок! – рявкает Эдвард. Я слышу глухой удар, и кричу, не понимая, почему все происходит так быстро. В следующий раз, когда я смотрю на Кита, то вижу кровь из носа.
– Эдвард, не надо…
– ЗАТКНИСЬ, ШЛЮХА МАЛОЛЕТНЯЯ! – я чуть ли не теряю сознание от его слов, сказанных публично. Черт возьми, откуда он здесь? Где мамочка?
– Ты, щенок, сгинь отсюда! Радуйся, что закон нашей страны запрещает мне избить тебя до потери пульса! Только попробуй еще раз тронь ее, ясно?! Она еще маленькая.
– Ему восемнадцать, перестань! Эдвард, я прошу тебя… – заливаюсь слезами, понимая, на что сейчас подписываюсь. Только бы мама была дома…
– Вы окажетесь в тюрьме, ясно?! Вас лишат родительских прав! Мэл, почему ты молчала о том, что твой отчим псих?! – Эдвард кинул Кита на траву, я смотрела на все, сквозь пелену слез.
– Кит, прошу, уйди… прошу. Будет хуже… – словно в бреду умоляю я.
– Я не оставлю тебя одну с этим ублюдком, Мэл…
– Оставишь, – все происходящее мне кажется розыгрышем. Глупой шуткой, бредовым сном, который вот-вот должен закончиться. Но все слишком реально. И пистолет в руках Эдварда тоже.
– Считаю до трех, если ты не свалишь с моего участка, я убью тебя и никто меня за это не осудит. У меня слишком много связей, и, поверь, мне не составит труда, представить все так, будто ты домогался до моей несовершеннолетней дочки.