Ладони инстинктивно сжимаются в кулаки, я слышу, как трещат костяшки пальцев. Мне кажется, что я даже чувствую привкус крови соперника, ее запах. Я его уничтожу, если узнаю, что ублюдок ведет свою игру, а я, подозреваю, он делает именно это. Я делаю шаг вперёд, теряя остатки разума. На хрен последствия, он не имеет права, убью… И когда эта тварь целует мою женщину, у меня перед глазами плывет алая пелена. Нет не единого шанса на то, что Пикот выйдет отсюда живым.
– Джаред, не надо… – мягко произносит женский голос, теплое касание пальцев к моему локтю, заставляет меня вздрогнуть и зашипеть от негодования.
– Не нужно делать того, о чем потом пожалеешь, – серебристые глаза матери смотрят на меня с пониманием и в тоже время с твердостью, которую редко увидишь в женщине. Я удивлен и обескуражен ее появлением, и это позволяет мне отвлечься от кровожадных планов в отношении Пикота.
– Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в Лондоне… Шейх в Нью-Йорке, – произношу с тревогой, приходя в себя и оглядываясь по сторонам.
– Я давно не боюсь твоего отца, Джаред. Теперь меня остановить сложно, и бессмысленно. Он упустил момент, когда нашу с тобой встречу можно было предотвратить, – иронично улыбается Амелия. Она сегодня очень красивая, изысканная стильная. Настоящая леди. Моя мать. Ощущаю, как гнев внутри остывает, и на его смену приходит чувство гордости и… непонимания.
– Как ты мня нашла? – хмурюсь я.
– Прослушала автоответчик в твоей квартире. Мэтт звонил, чтобы предупредить, что Мелания Йонсен будет на вечере. Я прилетела утром, не застала тебя. Прости, что ворвалась без звонка, но ты сам мне оставил ключи.
– Черт, звук отключил случайно, – смотрю на дисплей мобильного телефона с дюжиной пропущенных звонков и Мэтта, – Мама, я рад тебе, конечно, – мой взгляд снова ищет в толпе посетителей музея Мэл.