«Нет, точно без пятого измерения не обошлось», – подумал Ягун. Он всегда думал об этом, заходя в эту комнату, и сам удивлялся, как предсказуемо течет в иных ситуациях его прыгучая мысль.
Открыв дверь, играющий комментатор на минуту остановился на пороге, определяясь. У окна на кривоногой кушетке лежал Демьян Горьянов и пролистывал подшивку «Магического оборзевателя» за прошедший год.
«Ну, Горьянова нам даром не надо!» – подумал Ягун, торопливо вспоминая, не пил ли он сегодня молока.
В кресле у камина сидел Шурасик.
– Возможно, не я первый заметил, но какое забавное все же слово: «победа»! – сказал Шурасик.
– Чего же в нем забавного-то? Прочное такое слово, радостное. Слово «облом» нравится мне гораздо меньше, – не понял Ягун.
– Да вот смотри, что получается, если от него отгрызать по букве! – сказал Шурасик, начиная по одному рассеивать дымные кольца. – «Победа – обеда – беда – еда – да»! Ну не прелесть, а? А из твоего «облома», кроме «лома», ничего ценного не получишь.
– Ты это напрасно. Лом иногда тоже бывает полезен, – заявил Ягун и отошел от Шурасика.
Гуня Гломов методично обрабатывал кулаками грохочущий щит, укрепленный на массивном, из цельного дубового ствола манекене. После каждого удара манекен проворачивался и атаковал Гуню тяжелыми деревянными шарами, прикованными цепью к его далеко отставленной руке. Гломов с гоготом приседал, и шары проносились у него над головой.
Шурасику первому надоели производимые Гломовым звуки. Он потрогал пальцем ушную раковину и, поморщившись, сказал:
– Гуня, довожу до твоего сведения, что этот манекен предназначен совсем для других целей!
Гуня обернулся, утратил бдительность и тотчас был сбит с ног коварными шарами. Рыча, он вскочил и боднул щит лбом.
– В летописях упомянуто, что некогда манекен стоял рядом с драконбольным полем. Всадник должен был ударить копьем в центр щита, и, если он делал это недостаточно точно, шары выбивали его из седла.
– А если в центр? Шары не проворачивались? – недоверчиво спросил Гуня.
– Проворачивались, родной, еще как… Но вес шаров был так рассчитан, что они проносились над всадником, не задевая его, – заверил его Шурасик.
Велев Гуне отойти на три шага, он выпустил две боевые искры – одну в центр щита, другую в край. В первом случае шары безвредно пронеслись над головой Гуни. Во втором – сбитый с ног Гломов издал боевой клич и кинулся убивать Шурасика.