Сила силой, а против толпы нежити шансов у него не было. Гломов еще раз зевнул и, отправляясь спать, локтем смахнул что-то со стола.
– Гуня, ты опять кокнул небьющуюся чашку! – не глядя, сказала Склепова.
Она еще некоторое время посидела с Таней, а затем пожелала ей спокойной ночи.
– Только не вздумай ложиться на засасывающий диванчик. Твой скелет с утра испортит мне аппетит… Там есть раскладушка… Разберешься, как чего открывать? – поинтересовалась Гробыня.
Она была верна своему принципу гостевого самообслуживания.
Таня заверила ее, что разберется. Детство, проведенное в семье дяди Германа и тети Нинели, сделало ее уникальной специалисткой в раскладушечной отрасли.
Погасли свечи. Комната медленно погрузилась в объятия ночи. Тане почему-то не спалось, хотя за день она безумно устала. Она лежала, смотрела в белеющий потолок и перебирала разные темы для ночных размышлизмов.
«Хорошо Гробыне! Ей не надо каждую секунду подсказывать: «Обними меня!» Хотя нет, я к Ваньке несправедлива. Ванька сложный, а Гломов просто зоологический примитив.
Спохватившись, что размышляет о вещах довольно скользких, Таня выбросила эти мысли из головы. Ее сознание захватила совсем уже случайная и побочная тема – карточная. Она стала думать, какой карте кто соответствует. Сарданапал, конечно, бубновый туз, Тарарах – король червовый. Медузия – пиковая дама, Зуби – крестовая, Поклеп – пиковый король… Ванька? Хм… Ванька – червовый валет. Пуппер – тоже валет, но бубновый.
Наконец все роли были распределены, и лишь она, Таня, осталась не у дел. Интересно, какая она дама? Нет, все-таки нечестно устроены карты. Мужчинам проще. Кто молод для туза или короля, тот валет. Было бы справедливо, появись, кроме дам, еще что-то… Скажем, принцессы или королевны. В иерархии карт их можно поместить между дамами и валетами. Она, Таня, была бы червовой королевной.
Спина затекала. То ли раскладушка попалась неудачная, то ли Таня просто успела отвыкнуть спать на раскладушке. Голова оказывалась то слишком низко, то слишком высоко. Ноги вообще не помещались и лежали на алюминиевом каркасе, который оказался еще и холодным. Нет, со склеповской раскладушкой явно было что-то не так. Похоже, в душе – если допустить, что у раскладушек есть подобие души – она завидовала прокрустову ложу и страстно хотела стяжать его лавры.