А вон и Шурасик! Важный такой, весь магфордский, в квадратных очках, прибавляющих ему лет пять, не меньше. Таня улыбнулась. Она и сама бывала в Магфорде и отлично представляла, откуда очочки. Не из леса, вестимо.
Из полуподвального магвазинчика в синем общежитском корпусе, где можно купить шапку солидности, капли датского короля или ботинки мудрости. Ну не смешно ли, когда в одном и том же магвазине стареющий преподаватель застенчиво приобретает таблетки «Бабуин» или носки юности, а тут же, в двух шагах от него, такой вот зелененький и бледненький Шурасик хочет поскорее накинуть себе лет пять-десять? Хотя нет, Шурасику всегда удавалось производить солидное впечатление.
Таня издали помахала Шурасику.
А вот и Пипа, яркая, как попугай, и круглая, как кегельный шар. Пипа что-то втолковывает Бульонову, а высоченный Генка кивает, как грустный ослик. Ну просто пузырь и соломинка! Пипа – настоящая тетя Нинель! Крови дяди Германа в Пипе и капли не ощущается.
Таня стала пробираться сквозь толпу. Контрабас мешал ей, однако оставить его она не решалась. Наступят еще, раздавят, а потом скажут, что так и было – дело известное.
Поручик Ржевский грохнул у нее над самым ухом тарелками и умчался дальше, хохочущий, счастливый. За ним, завывая и роняя ядовитые слезы, летела его супруга – сгусток уныния в юбке.
Таня надеялась поскорее проскочить к внутренней галерее, а оттуда, по короткому пути, на Жилой Этаж, где можно будет переодеться и просушиться.