Гул снаружи все приближался. Соколов стал крутить командирской башенкой, пытаясь понять источник звуков. Явно подходили танки. И в очень большом количестве. Вот уже началась стрельба. Даже в танке было слышно, сколько одновременно било орудий. Ясно, немцы атаковали корпус со стороны долины.
Мост взлетел на воздух, бревна падали в воду, поднимая столбы воды, а немецкий танк погружался, оседая на корму. Второй задымил и судорожно перебирал гусеницами. И вскоре тоже стал сползать в воду. Еще два взрыва – и от моста не осталось ничего, кроме плавающих в реке обломков бревен и мелкой щепы.
– Две Семерки, я Тюльпан, – послышалось в шлемофоне. – Ответь, Две Семерки!
– Две Семерки приказ выполнил! – доложил Соколов не без торжества в голосе. – Мост уничтожен. Уничтожены три вражеских танка, три бронетранспортера, два грузовика и до взвода пехоты.
– Молодец! Спасибо тебе, лейтенант. Слушай приказ, Две Семерки. Выходи на исходную, приготовься атаковать наступающего на позиции корпуса противника со стороны моста.
Это Соколову и так было понятно. Обнаружит три своих танка – и его уничтожат в два счета. Что он сможет противопоставить десяткам танков, которые повернут на него? Две минуты боя – и все кончено, если он даже и подобьет три, четыре машины. А вот его неожиданная атака будет иметь психологическое воздействие.
Приказав танкам занять позиции под склоном, Соколов вывел двоих заряжающих с пулеметами наружу для охраны танков от пехоты противника и стал ждать, слушая доклады своих пулеметчиков снаружи. Вот атакующие немецкие танки попали под огонь артиллерии корпуса.