– Какой уже раз подряд играет музыка? – возмущенно воскликнула я, останавливаясь.
– Ты согласилась на один танец. Не стоит винить меня за желание, чтобы он длился вечно, – без всякого смущения признался в мухлеже модифицированный.
– В отличие от музыки танцевать бесконечно я не могу."
"Сделала попытку отодвинуться, и он повторил движение за мной.
– Послушайте… – возмутилась я, но он перебил:
– Ты чувственная, Катя, как бы ни стыдилась этой своей черты. Ты не слушаешь свое тело, отрицаешь его желания, сдерживаешь себя в постели.
Я сглотнула, страшась его слов и желая провалиться сквозь землю.
– Когда ты танцуешь – ты шикарна! Чувственная, отзывчивая… Ты создана для любви! И я понять не могу, почему так стыдишься своего желания. Самое прекрасное, что женщина может дать мужчине, – это запах своего желания. Он сводит с ума, Катя. Любого, даже самого сильного мужчину способен поставить на колени, и в этом нет ничего постыдного, Катя. Больше всего на свете мне хочется вдохнуть его полной грудью.
И он опустился передо мной на колени, утыкаясь головой в живот. Его бесстыдные слова, сказанные горячим шепотом, это его «Катя» раз за разом, с придыханием, словно одним тем, как произносит мое имя, уже ласкает. Я оцепенела, не зная, как реагировать. Как вообще вести себя в подобной ситуации!
Он глубоко дышал, и от его дыхания становилось очень горячо, мурашки бежали по телу. Казалось, вся кровь устремилась туда, где он меня касался, и лоно пульсировало в такт его дыханию.
Край платья так и был зажат в его пальцах, и он держал ладонь на бедре, даже не лез под юбку. Только жадно вдыхал, словно не мог надышаться, вжимался в меня. А я…
Вчерашний секс, когда я была нетрезва и расслаблена, не прошел без следа. Пусть сейчас он еще ничего такого не делал, но в памяти тела сохранилось испытанное удовольствие, разделенное желание, и я реагировала на его близость. Тело словно знало, что сейчас ему будет опять хорошо.
Только я сегодня не пьяна. Да, смущена, но умом трезво оцениваю свои реакции и происходящие со мной изменения.
И я понимала, к чему все идет!
– Вы обещали…
Пальцы на моих бедрах дрогнули и впились в кожу, словно в попытке удержать.
– Катя, позволь! – глухо вырвались у него отрывистые слова, словно каждое давалось с трудом. Или он не хотел выпускать из легких воздух, наполненный моим запахом, тратить его на разговор.