Более или менее ясно он отдает себе отчет, что боль, которой он был причиною или которую в мыслях намеревался вызвать, в сексуальном смысле лишь часть его любви и любимым женским существом не сочтется за боль, причиненную со злым умыслом»."
"«Если же человек будет несомненно уверен, что может причинить женщине действительно серьезную боль, он тотчас же внутренне раскается; если же он угрызений совести не почувствует, его следует считать или совершенно ненормальным или таким, у которого страсть уже стоит на грани душевной болезни».
Мужская атавистическая мощь и ее властный характер, сказывающиеся в полном и безраздельном обладании женщиною, при половом акте чувствуются и самим мужчиною и женщиною, как подсознательное первобытное, в самом существе человека кроющееся стремление, необходимое, однако, к воспроизведению рода.
И как подтверждение этой атавистической склонности им обоим нередко кажется даже желанной некоторая дикость, грубость и неснисходительность в объятиях друг друга.
Отсюда — усиленные щипки, укусы и даже синяки на всех доступных во время акта частях тела.
Это выражение мужской грубой силы в любви проявляется исключительно при coitus’e и никогда при предшествующей ему чувственной игре.
* * *Впрочем, происхождение любовных укусов совершенно иное, чем половая грубость, о которой мы только что говорили.
Не думаю, что ошибусь, если объясню склонность женщины к покусыванию просто ее желанием довести в момент экстаза силу поцелуя до возможных границ, а это, в свою очередь, ведет к несоразмерно усиленному присасыванию губами и к конвульсивному сжатию челюстей и при взаимодействии этих двух импульсов к чувству ее удовлетворения и к ощущению острого наслаждения мужчиною.
В подобном ощущении восторг доставляет сама боль.
Во всем теле этот восторг вызывается сильным раздражением чувственных нервных центров, психически же он рождается от смутного сознания, что и любимая женщина показывает этим всю силу своего пылкого чувства.
Что же касается боли, то «такой укус не болит», настоящей болью в прямом смысле этого слова ее назвать нельзя. Зубы редко пронзают кожу насквозь, и кровоизлияний не бывает, а кровавые пятна, нередко наблюдаемые на местах свежего укуса, обычно не что иное, как слюна укусившего, слегка окрашенная кровью из десен.