Ванька – по привычке, наверное, – покорно заткнулся. Ириска растерянно переводила взгляд с Ваньки на Власова и обратно. «Зверь-писец» довольно ухмылялся и вилял хвостом."
"Власов понимал, что если сказать сейчас: мол, злая шутка, враньё – Ириска поверит. Обязательно. Только жалким себе Власов от таких мыслей показался, таким же, как Пал Ваныч, когда тот деньги предлагал.
– Ириш, послушай, – виноватым голосом начал Власов. И осекся, увидев, как округлились и без того круглые Ирискины глаза. В воздухе отчетливо запахло катастрофой.
– Так это что?.. Выходит, правда?.. – заговорила Ириска почему-то шепотом – но возмущенным и негодующим. – Ты?.. С ним?..
Ванька радостно закивал головой. Власов тоже кивнул, но очень угрюмо.
– Ты с ума сошел! Ты... – Ирискины губы задрожали, она расплакалась.
Власов, в момент осознавший всю глубину своего падения, хотел обнять, утешить. Блин, женские слёзы – это такое оружие массового поражения... Но Ириска оттолкнула его с криком: «Не смей ко мне прикасаться своими грязными лапами! Я тебе верила.
– Если надумаешь просить прощения, я буду у мамы! – и снова – хлопок, ещё громче первого...
«Догнать? Остановить? А смысл? Сейчас ей ничего не объяснишь, истерика только будет.
– Пошел вон отсюда!
– Зачем ты так со мной?! – энергично запротестовал Ванька.
– У тебя хоть совесть есть? – перебил Власов, беззлобно, даже с жалостью глядя на это неразумное создание, только что испортившее ему, Власову, жизнь. – Папашу твоего мы чуть в могилу не загнали, а ты всё только о развлечениях думаешь.
Ванька потерянно заморгал. «Ну, точно – дитё, которому мороженого не купили».