И надо же было случиться, что этот проклятый мяч взорвался в пасти у Гоярына… В результате Гоярын отключился и целых два часа не мог шевельнуть даже глазным яблоком. Тарараху пришлось с ним повозиться. У Агриппы же заснула только одна голова и то почти сразу пришла в себя.
– Запутанно все как-то, – сказала Таня."
"– Именно. Ситуация тупиковая. Теперь одни кричат, что победили невидимки, другие – что сборная мира, поскольку магия-то мяча досталась Гоярыну и вообще Пупперу надо было лучше соображать, в какую из трех голов забрасывать мяч.
Таня попыталась шевельнуть рукой, потом ногой. Тело слушалось неохотно, как чужое. Болела рука, болела ступня. Приподняться и посмотреть на себя Таня не могла, но интуиция подсказывала, что на этот раз обошлось без костеросток.
Воспоминания выплывали из тумана, и вместе с воспоминаниями приходили ужас и тоска.
– Почему я не разбилась? Там же была мачта! – спросила Таня.
Медузия ответила не сразу.
– Тебя подстраховал Ванька, – произнесла она после долгой паузы.
Таня вновь закрыла глаза. Вот сильные руки Ваньки обхватывают ее. Вот пылесос тянет ее вверх, а далее неведомая сила вновь влечет ее на обломок мачты.
– Да, но у него не получилось. Я помню, как заглох пылесос, – сказала она, восстанавливая прошлое из осколков. Осколки были острые и кололи память.
– Что ж… Тому, кто знает одну половину, нужно знать и другую. Ваньке помог Глеб, а когда и он не справился – Маланья Нефертити.
Таня благодарно моргнула.
– А зачем Маланья помогла мне? С какой стати?
Медузия слегка пожала плечами:
– Возможно, она хотела доказать Бейбарсову, что может чуть больше, чем он. А возможно, пожалела тебя. Душа темнеет не в один день, надеюсь, у Маланьи там еще немало светлого.
– А как Ванька? Он… он жив? – спросила Таня со страхом. Ей пришло вдруг в голову, что она не видит его рядом с собой.
Медузия усмехнулась:
– Да жив твой Валялкин! Ему повезло больше, чем тебе. Проклятие, заставившее тебя упасть, на
Ваньку не распространялось. Маланье удалось оторвать от тебя его руку и замедлить падение этого упрямца. Он отделался десятком ссадин, не более… Они с Глебом толклись у твоей кровати, спорили, кому остаться.