Стал под кроватью рыться, а тут – опаньки! – ящик. Весь голубоватым сиянием окутан, дрожит от нетерпения. Я его открыл – и вижу сверток для Таньки.
– А кроме этого свертка, там что-нибудь еще было? – с неожиданным интересом спросила Склепова.
– Только он. Я проверял.
– Ясно, – сказала Гробыня. – Другого я и не ожидала.
– Почему это?
– В этот ящик влезло бы что угодно, а там был только жалкий маленький сверток, подписанный для Гроттерши! Я прямо умиляюсь! Ты прямо как главная героиня романа. Если кирпич должен свалиться на чью-то хорошенькую головку, ты уже заранее знаешь, чья она будет.
– Эй ты, говорливая мещаночка! Хватит! Или сама будешь разворачивать! – рассердилась Таня.
Она с тревогой наблюдала, что серебристая искра на нитке забегала совсем быстро. Бумага осветилась розовато и тревожно. Стоявший на столе стакан внезапно треснул. По сумрачным стенам заметались всполохи. Магический контрабас негодующе отозвался из футляра.
Ощупав сверток, Таня ощутила внутри что-то мягкое. Глубоко вздохнула и потянулась к нитке. Ягун и Гробыня обменялись понимающими взглядами. Склепова отодвинулась поближе к дверям, а Ягун остался сидеть на стуле. Он был внешне расслаблен и даже ногу с ноги не убрал, но Таня заметила, что он подвинул руку с перстнем поближе к колену. Мало ли что…
«Ну, пора! Если я не выпущу это, оно вырвется само», – подумала Таня.
"Пипа скатилась с кровати и закрыла голову подушкой. Секунду спустя дочка дяди Германа услышала, как лопнула нитка.
– Да тут какие-то волосы! – услышала Пипа удивленный голос Тани.
Глава 2
ЛУБОФФ НЕ МАГИЯ. ОНА ХУЖЕ
– Как ты помнишь, друг мой, наш договор расторгался в двух случаях: если ты поумнеешь или попросишь меня о том, чего я не смогу выполнить… – зловеще сказала щука с зелеными разводами на чешуе.
– Так что, я поумнел? – басом удивился Гломов.
Это был тот самый Гуня, о котором еще пять лет назад ходил анекдот: «Маленький Гунечка встал рано утром. Убрал со стола вчерашние бутылки, побрился и, закуривая на ходу, пошел в школу. Уроки в первом классе вот-вот должны были начаться».
Щучка-внучка окинула его оценивающим взглядом.
– Поумнел? Врать не буду. Чего нет, того нет, – сказал она.
– Тогда чего?
Щука хихикнула.
– Только что ты попросил меня о невозможном.