Не поверив ему, Таня метнула в магический купол несколько искр, отскочивших от него шипящими бесполезными головешками, закричала и снова ринулась вперед, и снова была отброшена невидимой преградой. На этот раз еще бесцеремоннее. Она кинулась бы и в третий раз, не схвати ее Склепова в охапку со словами:
– Спокойно, Танюха! Возьми себя в руки! Сходить с ума следует постепенно и в свое удовольствие!..
– Что? Отпусти!
– Я говорю: крыша должна съезжать медленно и на колесиках. Гуня, помоги мне! Она мне ноготь сломала! Я одна не удержу эту психованную!
Почти сразу Таня забилась в медвежьих лапах у Гломова и перестала вырываться, поняв, что это бесполезно.
* * *Ванька и Бейбарсов сблизились до восьми шагов. Это было предельно близкое расстояние для магических дуэлей. На таком расстоянии дрались обычно насмерть, так как искры не успевали остыть и прожигали соперника насквозь. Именно так двойным Искрисом фронтисом Ванька и вышиб тот люк на крыше. Правда, многое зависело от настроя, от того, насколько волшебник, произносивший атакующее заклинание, готов был идти до конца.
Великая Зуби на лекциях называла это «побочное действие магии».
– Жребий! – глухо сказал Бейбарсов.
Он сделал широкое движение рукой, и Таня увидела, как в воздухе что-то блеснуло. Одновременно с Бейбарсовым взмахнул рукой и Ванька. Затем оба, не сходя с места, наклонились, высматривая что-то на песке.
– Чего они хотят? – спросил Гуня.
– Они подбрасывали две половинки лунного гроша! – авторитетно пояснил Шурасик.
– Ты! Первый выстрел твой! – сказал Бейбарсов."
"Он спокойно стоял, скрестив на груди руки, и, прищурившись, с холодным вызовом смотрел на Ваньку. Таня заметила, что губы у Бейбарсова разбиты, а сбоку рта запеклась кровь.