– Где вы? Говори! Назови адреса, имена! – я почувствовала легкое головокружение и то, что в одной руке стало подозрительно холодно. А потом поняла, кровь не останавливается, и только поэтому тело фанатика говорит.
– Нас стало в три раза больше, мы делимся на тридцать пулов и в каждом более ста человек, и у каждого есть центральный, мой центральный – один из ваших, имя его – Тихий, и никто не узнает настоящего, – последние слова он уже выдыхал. – Потому что нас много…
Он выдохнул облачко тьмы и рухнул, а тело его стало напоминать мумию.
– Имя мне легион, потому что нас много, – прошептала я, вспомнив похожую земную фразу.
Я слышала, как кто-то открыл дверь и закричал, требуя позвать Маккоя, кто-то другой подбежал ко мне и попытался залечить рану, вот только тьма отогнала его. Но саднить в руке перестало, и я точно знала, что это не человек мне помог, а сама тьма остановила кровь и затянула порез. Вот только восстановить утраченное она не могла.
– Яра, дай к тебе подойти, – прохрипел откуда-то от стены Колин, я повернула голову и увидела его.
Друг, пошатываясь, стоял на четвереньках рядом с какой-то лужей. И почему-то мне подумалось, что его стошнило. И от этой мысли я испугалась. Он же говорил, что ему тяжело, когда он находится рядом со мной, и я обращаюсь к тьме. Но почему тогда куратор и Броу на ногах, почему на них не отразилось присутствие при обряде? Я снова посмотрела на Колина. Причина заключалась в нем. Он оттянул переизбыток тьмы на себя, и от того в одном шаге чтобы уйти в нее.
– Найджел, подними меня, – это мой голос? Какой кошмар! Да я хриплю похлеще Криса Ри. – И подведи к нему, – коллега тут же бросился ко мне и подхватил.
– Знаешь, я больше никогда не буду присутствовать при поднятии тела. Особенно, когда это делаешь ты. У меня было ощущение, что все обледенело и снаружи. И внутри, словно кто-то вытянул из меня жизнь, все вокруг потеряло свой цвет. А потом стало легче, но Дэвона скрутило, – поделился Броу и подтащил к некроманту.
– Ты очень смелый, благородный и глупый, – отругала я друга, плюхнувшись рядом и взяв его за руку.
– А ты ученица достойная своего учителя, – парировал он, и мы расхохотались. Вернее, с нашими голосами, скорее раскаркались.
Топот в коридоре отозвался в голове барабанной дробью, и он добил остатки самообладания, поэтому я тихонько примостила болезную на плечо к другу и прикрыла глаза.