И все это время он смотрел на меня.
– Зачем она здесь? – в какой-то момент он перебил моего начальника.
– Хотите, чтобы допрос вела префект? – мою фамилию Либрем специально опустил. – Хорошо, – и кивнул мне.
– Сэр Местор, – я глубоко вздохнула, а взгляд допрашиваемого на несколько мгновений опустился куда-то ниже моей шеи. Да, редкий мужчина не занырнет им даже в неглубокое декольте. – Как вы относитесь к женщинам? – о, кажется, я поставила его в тупик. Но ненадолго, судя по тому, как он заулыбался."
"– По-разному, префект.
– А если серьезно? Я знаю, что у вас жива мать и есть две младших сестры… Вы никогда не представляли, что они могут оказаться на месте ваших рабынь? Например, у конкурентов.
– Не смей трогать мою семью, клабачка! – о, за живое задела.
– Я? Никогда! Просто не верю, что такой, как ты мог спокойно смотреть на их страдания, – я даже бровью не повела. – Ты не так воспитан.
– Ошибаешься, – усмехнулся он, показывая свое настоящее лицо.
– То есть, тебе нравится, когда мучают других? Но сам ты предпочитаешь смотреть? В чем проблема? Не любишь пачкать руки? – я увидела, как черная тень поползла по полу к нему за спину и снова глубоко вздохнула, загоняя тьму обратно. Он же воспринял это по-своему.
– Я люблю, когда женщина сама приходит ко мне, а не вопит от ужаса. Но если ты любишь пожестче, – Местор растянулся в многообещающей улыбке. – Могу устроить.
– Предпочитаю мужчин по другую сторону решетки, – позволила съехидничать я. – А они… Те, кто с другими кричал от ужаса, приходили к тебе по собственной воле?
– Конечно, ведь только я давал им пыльцу, – рассмеялся он. – А под ней желание становится неудержимым. Попробуй как-нибудь, может твоему бюрошнику, – он кивнул на Либрема, и наклонился ко мне, – понравится.
– Уведите! – коротко отреагировал Либрем. И Местора, дико хохочущего, утащили прочь.
Я, молча довнесла его ответы в протокол, посмотрела на имя следующего заключенного и повернулась к начальнику, указав глазами на запись.
– Приведите нам Гарро Солвей, – попросил он охранника. Один вышел, а второй остался. А мне очень хотелось поговорить, без посторонних.