Одна часть меня порывалась пойти-таки к нему и затребовать или продолжения банкета, или выяснения отношений. А другая всеми силами пыталась удержать в собственной постели, говоря, что так у местных точно не принято, и он скорее напугается моего порыва. Вот и металась я в сомнениях, пока не заглянула ко мне Мартина и, не добившись внятного ответа, не вызвала Саймона. Тот примчался с кружкой чая с молоком. И какой-то установкой похожей на радиомагнитолу… Ну даже не знаю, начала прошлого века, наверное. Я такие только в фильмах видела.
А утром… Утром было очень неловко, что мне, что Нейтону, и, глядя на то, как ухмылялся Дэвон, наше смущение было явно заметно невооруженным взглядом. И друг точно о чем-то догадывался. Я же тихо пообещала себе поговорить с Нейтоном и расставить все точки над «и». Вообще, как он посмел, поцеловать меня и сбежать? А ведь именно из-за этих мыслей я сегодня надела максимально откровенное платье.
– Ты сегодня замечательно выглядишь, Яра. Кого собираешься поразить?
– Пока не решила, Белчера или Тейта, или обоих, но не знаю в какой очередности, – хмыкнула я и искоса посмотрела на Нейтона, тот невозмутимо пил чай.
– Но идея накрутить Тейта пришла тебе, а не ему, – подал голос Нейтон. Он был одет во вчерашнее, но заботливо очищенное и выглаженное костлявыми, поэтому вряд ли кто-нибудь в Бюро смог бы предположить, что Эттвуд ночевал не дома.
Вот только не думаю, что это кого-то вообще волновало, ведь мы приехали раньше, чем все остальные. И если о похождениях Авеля мы хотя бы предполагали, то отсутствие двух наших «подозреваемых» напрягало.
Оказалось, что они уже за полночь «провожали» Эмили Тейлор до дома, и к ней начал приставать какой-то мужик. Когда он стал слишком активным, они его скрутили, но притащили в отделение Бернса.