– Ты сдала экзамен, – коротко кивнул мне мужчина, показывая на дырки от выстрелов, которыми могла похвастаться деревянная голова. – Преступник, несомненно, мертв. Применение дара я не видел. Покажи мне его…
– Только если дадите слово сделать для него патроны.
– Обещаю, – мастер протянул мне руку, а я ее пожала. Между пальцами скользнула темная лента и растворилась в коже. – Видишь, твоя тьма не даст мне нарушить свое слово.
Я достала пистолет, вытащила магазин и передала ему один патрон. Потом, так же как и он мне несколькими минутами ранее, показала, как им пользоваться и указала в сторону мишеней.
– Как ощущения? – не удержалась я.
– Я держал много пистолей в своих руках, но этот… Мастер, его создавший, великий человек.
– Второго такого не сыскать во всем мире, – вздохнула я, поняв, что старик хочет себе такую же «игрушку».
– Хорошо. Но пока я не сделаю то, что обещал, тебе нужен пистоль нашего образца. Пойдем. Выберем под твою руку.
Мы «перемерили» с десяток новеньких револьверов, пока я не остановилась и не усмехнулась.
– Давайте тот, из которого я сдавала экзамен.
– Эх, был бы я моложе лет на тридцать, я бы даже поухаживал за тобой, – заулыбался старик.
– Так себе идея, – я пожала плечами. – Мой бывший начальник говорил, что вместо семьи и друзей у меня пистоль и сарказм, – на самом деле Сергей Анатольевич условно не был моим начальником и говорил не так.
«Эх, Яра, следак ты отменный, но трупы с бумажками ночами не согреют, – сетовал он. – Ты же женщина, как ни как, а ваш пол без любви и ласки леденеет да сохнет. Всех мужчин от себя сарказмом отогнала, а семью заменила лабораторией.
Я тогда обещала ему, что обязательно подумаю над своим поведением, когда мы закроем Беляка. И это был наш последний разговор с Бирюшиным, на следующий день его не стало. И теперь я здесь. Дело Беляка меня уже не касается и, видимо, пора выполнять обещание?
Меня снабдили поясной кобурой – пистольницей, в которой даже были ячейки под патроны, собственно патронами и пистолем.