Все равно, каждый ювелир гранит камни своим способом, а значит, камни становятся, как минимум, узнаваемыми. Не ограненные сбывать безопасней, хоть и стоят они дешевле. А значит, грабители знали, что нужное будет в лавке. Охранник вряд ли обладал этой информацией. Мне кажется, случайно или по злому умыслу лавочница рассказала кому-то о том, что камни привезут. И то, что охранник отправился «на горшок» говорит в пользу злого умысла.
– То есть, лавочница с кем-то сговорилась, отравила охранника, чтобы они могли беспрепятственно выйти? – улыбнулся Броу.
– Да, логично, – кивнул Нейтон. – Что-то еще, префект?
– Да. Вопрос, кто вызвал стражей, и почему посетители не убежали?
– Вызвала стражей одна из посетительниц, она первая сообразила и спросила у лавочницы, где телпон. А вторая в этот момент была с сэром Монтгомери, так как ему стало плохо с сердцем.
– Вот и подтверждение нашей теории. Если бы лавочница была не в сговоре, то она первая бы отправилась вызывать стражей.
– Но она этого не сделала! – воскликнул Авель и с подозрением покосился на лавочницу, усердно утирающую лицо платком.
– Да. А вот Москин сказал, дословно: «Торговка вызвала нас». Это ошибка или он пытался нас сбить с толку? – я повернулась к Нейтону и широко улыбнулась.
Глава 8 или иногда лучше молчать, но если сказал а, то говори и б
Придя на место преступления
Подумай словно за двоих
Коль у тебя другое мнение
И хочешь обвинить своих
Яромира Темная
Мои новые коллеги не были в восторге от моего вопроса. Впрочем, как и я сама. И выдала-то я его раньше, чем подумала. А когда подумала, что слишком рано его озвучила, что нужно было сначала всех опросить, убедится, что это не случайность, то было уже поздно."
"– Префект, вы осознаете, в чем и кого обвиняете? – со всей суровостью обратился ко мне Нейтон.
– Я еще пока никого ни в чем не обвиняю. Только задаю вопросы. Ведь это часть нашей работы. Я предполагаю, что страж Москин вполне мог оговориться, – пришлось дать заднюю, а то все стояли с такими лицами, словно я предложила его уже закрыть.
– Да чего ее слушать? – заерепенился Сток.