– И моя тьма присутствуют. О вас я думала, когда начала учить заклинание.
– Ты думала обо мне? – призрак удивился.
– Да, ваш правнук как-то сказал, что мы похожи в своей несносности, – сдала я Нейтона с потрохами.
– Ах, он! Ну я ему! – потрясла бокалом Мартина невидимому Нейтону. – Так, префект, решай скорее задачу!
– Может, нужна моя кровь, – я поскребла подбородок, взяла ритуальный кинжал и, подойдя к кругу, полоснула себя по ладони. – Никогда к этому не привыкну.
Капли упали на одну из свечей, тонкий жгут тьмы вылетел из раны, обвил эту свечу, потом пронзил пятнышко на рубашке и оплел собой возмущающегося призрака.
– Ну что? Я пробую? – Мартина дождалась моего неуверенного кивка, пролетела через всю комнату, разразилась злорадным смехом и рванула сквозь дверь.
– Вот теперь я, кажется, действительно попала, – пробормотала я, и тут дверь открылась, практически доведя меня до инфаркта.
– Яромира, ты чего? – удивился Колин.
Я подумала, что можно поделиться с учителем своим косяком и после вызова беспризорника. Поэтому бодренько и даже почти без подсматривания вновь прочитала заклинание.
Тьма сформировалась в небольшую фигурку, тут же шарахнувшуюся от нас.
– Не бойся, мы тебе не враги, – поспешила я успокоить мальчишку. Жалко его, совсем юный. – Мы префекты из центрального Бюро… А ты?
– А я мертв, – грустно констатировал факт парень.
– К сожалению, да, – подтвердила я его догадку. – Можешь рассказать, как это произошло? Как тебя зовут?"
"– Все звали меня Шнырь. И я не знаю, как я умер. Просто шел по улице, радовался, что за пару часов до этого получил неплохой навар за плевое дело, а потом резкая боль и темнота. Да вы не смотрите с такой жалостью, дамочка, по мне никто плакать не станет, – какие-то нотки в его голосе сказали мне, что ему от этого бесконечно больно, хотя призраки, вернее «сути» не должны испытывать чувства.
– Я буду плакать о тебе, малыш, – тихо прошептала я, но потому, как он вздрогнул, поняла, что была услышана. И добавила громко. – Что за плевое дело?
– Да записку стражнице передать от хмыря ее. Вот она удивилась-то. А с виду приличная.