Не буду даже…Мне хватает ее прямого взгляда, как у олененка, взгляда, который я с трудом выдерживаю напрямую, чтобы не впиться в манящие губы, не прижать ее тело к себе.
Бьюсь голой о стенку раздевалки, ожидая Свету. Влад привез сменную одежду, что передала Василиса Григорьевна, и сейчас я пытаюсь не думать, как моя подопечная смотрится без ничего. Блять. Я уже все видел в воображении, я все себе представил четко, вода помогла. Но сейчас мне хочется чуть больше.
В штанах опять тяжело, пульсация мешает думать, и я опускаю руку на бугор, слегка сдавливая.
—Я готова, — слышу за спиной. И резко отвожу руку в сторону, касаясь стены. —Жень, ты в порядке?
С закрытыми глазами поворачиваю голову правее и отвечаю:
—Нормально, голова болит, иди в зал.
Но она не уходит. Так и стоит, а мне вообще не упала ее близость прямо сейчас, когда член пульсирует в штанах. И его, блять, видно. Стискиваю зубы до противного скрежета и жду, пока она уйдет. Но вместо этого слышу шаги в свою сторону. Медленно и тихо она подходит ко мне и кладет руку на спину. Ударяет током прямым направлением в яйца, скручивая их узлом. Да за что мне это все.
—Света…— прошу умоляющим голосом, но она кладет на лопатку вторую руку и скользит к голове.
—Мой дедушка от головных болей страдает очень часто. Маша научила меня этому массажу, когда я была совсем маленькой и часто у деда оставалась. Подожди, пожалуйста.
Маленькие пальчики ныряют на ушные впадины возле мочи и мягко ведут к затылку массажными движениями, затем пятерней она накрывает всю голову и точечно давит на скальп.
Виражи становятся мягче, а пальцы все сильнее дарят мне чувство ненасытности. Чем больше касаний, тем мне мало. Мало ее.