Будто бы она связана напрямую…
Уперевшись губами в плечо мужчины, я очень пытаюсь не думать о том, что будет дальше, а наслаждаться моментом сейчас. На языке солоноватый привкус его манящего тела.
Принимать то, какое невозможное ощущение наслаждения поглощает меня с головой, утягивая ну глубину острейших чувств, становится сложнее. Я теряюсь.
Женя снова меняет движения, слегка упираясь в меня и снова отталкиваясь назад. Упираясь в клитор, съезжая чуть ниже, и отводя пульсирующую головку назад. И так по кругу, отчего я начинаю метаться на кровати, шире расставляя ноги.
Он же плавно скользит вперед, назад, не входя в меня, но продолжая очередную пытку еще и губами, что обхватили сосок и теперь сжимают и отпускают его синхронно с движениями внизу.
Полностью ослабевая в сильных руках, я все-таки впиваюсь рукой в волосы Жени и тяну на себя, мечтая продлить ощущения, что дарят его губы.
В какой-то момент острота достигает пика, и я снова ловлю ту сладкую и пронзительную секунду, когда поднимаюсь к небесам, чтобы парить.
Секунды боли скатываются в наслаждение. Мы не двигаемся, только дышим тяжело друг другу в губы. Смотрим прямо глаза в глаза, не моргая. Он во мне, и это не было так ужасно, как я думала изначально.
—Я еще не вошел, только половина, — Женя целует меня в губы, и я с ужасом понимаю свое положение. —Больно, да?"
"—Нет…просто…не знаю, это была быстрая боль, сейчас только слегка саднит.
—Хорошо, малыш, немного передышки и дальше, хорошо? Медленно не будем, так больнее.
Он снова целует меня, теперь мягко, не тараня языком, просто смакуя, будто бы дальше спешить некуда. И только по бугрящимся под моими руками мышцам я понимаю, как ему тяжело. По вискам скатывается пот и оседает на моей груди, желваки играют, и мы замираем в положении «наполовину».
—Все прошло, давай, — моя ослабевшая ладошка ложится на мужественное лицо, слегка цепляя губу.
Следующий толчок по боли равносилен первому. Пискнув, я сразу расслабляюсь, принимая его целиком. И это ощущение нельзя сравнить ни с чем. Все предыдущие ласки нивелируются, меркнут на фоне того всепоглощающего ощущения, что полностью накрыло меня.
Рык над ухом похож на звериный, а мое дыхание становится поверхностным.
Женя двигается, сначала медленно, растягивая истому, затем быстрее, но не грубо.