Великий шестой жрец нарушил ее спокойным:
— Время пришло, братья. Брат Аррас.
Первый жрец поднялся, поклонился собранию и произнес:
— Храм великой Бездны. Ардам.
«Храм великой Бездны, Ардам, — меланхолично передал Тахир». «Это к чему? — не понял Ихар».
«Тьма его знает, — устало ответил демон. — Передашь его смертейшеству, он умный, он точно поймет».
«Это да, — согласился Ихар, — передам».
«Сдохни, — мрачно пожелал Тахир».
Золотой жрец, ощутивший волну тоски, вновь погладил свою маленькую пленницу по спине, затем принялся перебирать распущенные волосы.
Жрец застыл, увидев, как целый локон упал на его ладонь.
«Нервы?! — ошарашено подумал он, стряхивая выпавшие волосы с руки. — Да она так облысеть может!»
И тут же, прервав рассказ первого жреца о всех мерах предпринятых для взрыва храма в столице Приграничья, так как к столичным храмам оказалось не подобраться, приказал Иэркану принести успокоительный чай.
«Так тебе и надо, — мстительно думал Тахир, — я еще растолстею, понял?!»
* * *Эриго Найтес был зол. Не просто зол — взбешен! Всю информацию о готовящемся нападении он передал леди Таэ, главе подразделения Дочерей Тьмы, охраняющего королевский дворец. И он точно знал, что переданная информация была доведена до сведения королевы!
«Дура! — не мог успокоиться девятый жрец.
На его плече тихо всхлипывала Ситгана, старшая из принцесс и… очень давняя любовница Эриго. И в данный момент жреца крайне радовал тот факт, что во дворце у него имелось еще две любовницы, вследствие чего интимную связь с принцессой он скрывал столь тщательно, что даже Золотой жрец не просек. Впрочем, Найтес давно понял, что единственный способ лгать шестому, прост — лгать нельзя. Нужно говорить правду и только правду.
«Желаете поразвлечься с королевской кровью?»
«Как и вы, люблю утонченные удовольствия».
И он не солгал. Более того, представил себе обнаженную Ситтану, раскинувшуюся на постели и взирающую на него затуманенными страстью глазами…
— Погромче и потрагичнее, — шепотом приказал Найтес.
Принцесса всхлипнула, забилась, получила совсем не бережный шлепок по мягкому месту и выругалась, помянув вечный сумрак.
— Кто так ругается? — печально поинтересовался девятый жрец.