Но я оттолкнулась от двери, стянула платок с лица, шапочку с волос, перчатки, уронила их на пол и медленно подошла к самому невероятному мужчине из всех, кого когда-либо знала. И почему-то в этот момент мне вспоминалось лишь то, как он держал меня за руку, как обнял, когда я расплакалась, как попросил налить ему чаю…
И подойдя близко-близко, я едва слышно попросила:
— Наклонитесь, пожалуйста.
На лице господина Эллохара отразилось что-то странно-потрясенное, и он тихо спросил:
— Зачем?
Зажмурившись изо всех сил, я обняла мужчину за шею, потянув заставила наклониться и, задержав дыхание, прикоснулась к его губам.
И растерялась.
Я не умела целоваться, не умела и не знала как, я лишь замерла, ощущая это недопустимое прикосновение всем телом, чувствуя как закружилась вмиг голова и понимая что, мне невероятным образом хочется, чтобы сейчас сделал что-то он… Хоть что-то.
Медленно отстранившись, я открыла глаза, увидела его задумчивый взгляд и услышала:
— Это что сейчас было, Найриша?
Мгновенно убрала руки, отступила и поняла, что глаза жгут совершенно непрошенные слезы.
— Ну? — холодно вопросил аристократ. — Я жду ответ!
Я растерялась окончательно. Глядя на господина Эллохара, я видела только гнев, раздражение, глухое недовольство и злость. Злость на меня и…
— Это была благодарность, — прошептала я, испуганно отступая.
Потому что почему-то показалось, что передо мной вовсе не человек, а… темный.
— Благодарность?!
Лицо мужчины исказила такая гримаса, что я сделала еще шаг назад.