В руках у нее действительно спрей-антисептик, она замурована в костюм химзащиты отвратительного ярко-желтого цвета, на лице медицинская маска и защитный экран из прозрачного пластика.
— У меня бронхит, а не чума, — не удается сдержать смех.
— Я в курсе, — поднимает защитный экран, стягивает маску. — Мы перестраховались, чтобы доктор-Горыныч перед нашим носом в очередной раз не закрыл калитку, — подтягивает стул к постели, опускается на него и начинает стаскивать медицинские перчатки. Не успевает.
В комнату входят Славка и Тимур. На товарище точно такой же костюм. Ира тихонько возвращает маску на лицо и брызгает антисептиком в сторону Тимура.
— Прекращай, — холодным тоном предупреждает подругу.
— Нужно все продезинфицировать, — не сдается Ира, но брызгать перестает. Тимур смотрит на моих друзей. Ничего не говорит, но я замечаю смешинки в его взгляде. Вот гад!
Из комнаты он не уходит, стоит над душой.
— Ты здесь надолго? — косится подруга в сторону Тимура."
"— Пока не поправится, — отвечает Шахов, потому что мне сказать нечего.
— А в общежитии она не поправится? — интересуется Славка. Он, как только «проник» в спальню, убрал с лица все маски. Несколько секунд они общаются взглядами, в комнате нарастает напряжение.
— Кто ей там будет делать уколы? Кто будет температуру сбивать, кормить, подавать лекарства?
— Я могу, — встревает Ира в их разговор.
— Будешь занятия пропускать? Нет? Тогда она до вечера будет предоставлена сама себе. И уколы Ксения не позволит тебе сделать. А теперь ответь на вопрос, как быстро она с таким подходом к лечению поправится и вернется на учебу? — жестким холодным тоном вогнал подругу в ступор. Славка вроде хотел что-то возразить, но под суровым взглядом Шахова спорить передумал.
Никто не надевает маски, но и его аргументы не оспаривает. Мы говорим обо всем и ни о чем. Ребята обещают меня часто навещать, каждый день звонить и писать. Я обещаю Славке, что обязательно ему напишу, если мне что-то понадобится. Проходит больше десяти минут, Шахов не появляется на пороге, но друзья сами следят за временем. Когда они уходит, мне становится грустно.